На самом деле, общее убеждение, что многоженство приводит к повышению рождаемости является распространенной ошибкой. Полигамия не дает такого эффекта ни в масштабах общества, ни даже в рамках одной семьи. Просто потому, что активность мужчины и его организма ограничена и куда проще оплодотворить одну женщину, нежели несколько. С этими словами согласится каждая пара, которая решила, что ей срочно и именно сейчас надо завести детей.
Помимо этого, у османской полигамии были свои особенности. Тот, кто думает, что гарем турецких султанов представлял из себя большой бордель, предназначенный для удовлетворения потребностей одного человека, глубоко заблуждается. Напротив, это была очень консервативная организация, правила в которой были крайне строгими.
И ее цель состояла не в том, чтобы обеспечить султану вечный кайф – хотя не спорю, что и такое случалось. Главной задачей было исключить влияние женщин и их семей на внешнюю и внутреннюю политику. Даже рождение наследников считалось второстепенным делом.
Для этого евнухи вели строгий учет женщин, которые приходили в гарем и уходили из него – да, и такое считалось нормой. Чтобы повысить вероятность беременности подробно записывалось, когда у той или иной одалиски происходили месячные, как часто султан заходил к ней и случилось ли это самое.
Вот почему для большинства османских монархов дети были результатом их долга перед государством, а не собственных желаний. Тем более, что девушку, с которой правитель проводил ночь, по традиции выбирал не он сам, а валиде-султан – его мать, а иногда тетя или сестра, которые управляли гаремом.
Неудивительно, что многие султаны пытались построить здоровые моногамные отношения, формально состоя в полигамном браке, который был предписан им политическими традициями государства. Например, «святой воин» и самый праведный человек из своей династии Мехмед IV обожал свою супругу Гюльнуш-султан, сохранял ей верность и посвящал стихи.
И все-таки, сколько у турецких султанов было детей?
Ну, как уже было сказано, репродуктивные способности полигамии переоцениваются. Турки именно поэтому вели статистику и старались все хорошо организовать, что немного увеличивало численность потенциальных наследников. Поэтому у почти любого из османских монархов было 3-7 сыновей и столько же дочерей.
В это количество не включаются неучтенные младенцы, кто ушел из жизни в свои первые дни или первый год. То есть, это сравнимо с размером христианских семей своего времени. Навскидку вспомню, что у Льва Толстого появилось на свет тринадцать законных детей, а он был ни разу не многоженец.
Самым плодовитым считается Мурад III, известный тем, что государственным делам он уделял не более часа в день. У него было не так много наложниц и большую часть жизни он сохранял верность албанке Сафие-султан, близкой ему по возрасту. На момент ухода из жизни у него было 19 сыновей и 30 дочерей и еще несколько одалисок были беременны. К сожалению, его наследник Мехмед III исполнил в отношение братьев закон Фатиха – т.е. по традиции Османской империи отправил их на тот свет. А большинство девчонок скончались из-за чумы.
Ни один другой султан и не приблизился к этим цифрам – даже Ибрагим I Безумный, известный тем, что временами удовлетворял 24 женщины за одну ночь. Он всю юность провел в заключении в маленькой комнате, а когда вышел оттуда, то завел себе самый большой в истории гарем.
Численность его наложниц точно неизвестна, но соответствующая статья бюджета выросла на треть. Из дворца Топкапы он никогда не выходил, проводя все свое время с девушками. В некоторых источниках сказано, что у него было восемь сыновей, в некоторых – что девять.
Если говорить о султанах, которые были умеренны в этом плане, то дела обстоят примерно так. Сулейман Великолепный большую часть времени проводил со своей любимой Хюррем, и это оказалась первая наложница, которая не поехала со своим сыном в санджак. Османские хроники упоминают, что от нее и других женщин у него было восемь сыновей, при этом, трое отдали Богу душу еще в детстве. Двадцатидвухлетний Мехмед скончался от оспы, Мустафа был отправлен на плаху своим отцом, Джихангир от тоски не пережил казни брата, Баязид лишился жизни за то, что сбежал в Иран – но его выдали персы. Остался только Селим.