Наталья Сергеевна, мать мужа Ангелины, имела особые взгляды на воспитание детей. Невестка не конфликтовала с ней лишний раз по этому поводу — семья всё-таки. Её муж, Вячеслав, очень любил свою маму, а ссоры со свекровью обязательно приводили бы к проблемам с ним.
Когда родилась их первая дочь Варвара, свекровь тут же начала пытаться вмешаться в воспитание внучки.
Когда у них родилась ещё одна дочка, которую они назвали Евой, свекровь, будто понимая, что со старшей внучкой она просчиталась, решила действовать активнее. Помимо обычных упрёков и замечаний по поводу воспитания, она чаще забирала их к себе домой, чтобы оказывать больше влияния на Еву и Варю, при этом делая всё по-своему. Если Ангелина запрещала старшей дочери шоколад, Наталья Сергеевна обязательно должна была сделать по-своему.
— Но ба, мама не разрешает есть шоколадки! Дядя-врач так сказал!
— Ой, да чего этих врачей слушать! У них одно на уме: со всяких глупеньких родителей денег побольше выжать!
А потом Ангелина ссорилась с Натальей Сергеевной, потому что ребёнка ей возвращали всего в сыпи, ведь у Вари аллергия на шоколад.
Когда она отдавала полугодовалую Еву свекрови, потому что ей срочно нужно было уехать с Варей на танцевальный конкурс, то предупредила её, что прикорм они только начинают, поэтому ничего кроме каши ей давать нельзя. Наталья Сергеевна тогда сказала, что, конечно же, прекрасно всё понимает, и не ей учить опытную женщину. Однако после окончания конкурса Ангелина обнаружила около десятка пропущенных от свекрови и мужа. Сначала она решила перезвонить Вячеславу, чтобы узнать, что произошло, более внятно.
— Слав, что такое? Только давай быстро, мы с Варей собираемся домой, — сразу перешла к сути она, расчёсывая дочери волосы.
— Гель, с Евой беда. Мы сейчас в больнице, мама позвонила в скорую…
— Что с ней? Мы сейчас же приедем, где вы?
— Мы в седьмой.
— С ней всё в порядке?
— Уже да. У неё было пищевое отравление, только не переживай и поезжай аккуратно. Еву положат в стационар ненадолго, а потом выпишут, захвати из дома её вещи.
Приехав в больницу, Ангелина сразу же расспросила подробнее о том, что же произошло. Тогда Вячеслав обо всём ей и рассказал.
— Она в своём уме? Кормить борщом полугодовалого ребёнка? — гневу Ангелины не было предела
— Гель, не сердись. Может, она просто не знала, что мы ещё только начали прикорм?
— Слав, я говорила ей! Зная её характер, я специально предупреждала, что мы пока на смеси и кашах, но она решила меня не слушать! Ещё и накормила борщом! Младенца!
Вячеслав поговорил с матерью, и она согласилась, что со здоровьем детей играться нельзя, какими бы её взгляды на их воспитание ни были. Ангелина всё равно не хотела в первое время отдавать детей свекрови.
Но уже спустя месяц уговоров Наталья Сергеевна всё же смогла вернуться в их жизнь. Ангелина всё так же отпускала детей к свекрови, но в первое время только вместе с одним из родителей.
— Геля, а ты привезёшь ко мне девочек на выходные? Хочу повидаться с ними, — позвонила ей как-то Наталья Сергеевна. Ангелина в итоге опять поддалась на её уговоры и отпустила девочек к ней уже одних.
Постепенно она позабыла о той ситуации, поэтому снова обрела былое доверие к свекрови и позволила ей чаще видеться с дочерями.
Но всё прекратилось в один момент.
— Наталья Сергеевна, я через час подъеду к вам, собирайте девочек, Варе нужно на примерку платья для выступления.
— Да, конечно, Геля, мы ждём.
А когда она приехала к свекрови, ей навстречу выбежала безволосая девочка.
— Мама, смотри! — Варя звонко смеялась, крутясь перед Ангелиной, пока та в ужасе смотрела на неё.
— Варь… Что это такое?
— Бабушка побрила! Она сказала, что потом у меня волосы будут до пола!
— Наталья Сергеевна, — как можно спокойнее позвала Ангелина, стараясь не пугать дочь. Она прижимала Варю к себе, поглаживая по обритой голове.
— Ой, Геля, ты уже приехала, — Наталья Сергеевна встречала гостью с Евой на руках, и Ангелина увидела, что голова той также была побрита.
— Наталья Сергеевна, что вы здесь устроили? — пыталась не сорваться она при детях. — Почему вы побрили девочек?
— А, так это же чтоб волосишки у них густые росли! — восхищённо сказала она. Ангелина же её радости не разделяла и гневно смотрела на свекровь.
— Вы откуда этот бред вычитали? — она ближе подошла к ним, чтобы забрать Еву из рук свекрови. — Наталья Сергеевна, у Вари скоро выступление, ей в школу через год, вы чего над ребёнком издеваетесь?
— Мам, а почему издевается? — спрашивала Варя, которая ещё не до конца осознавала происходящее. Ангелина добродушно погладила её по голове, чтобы не пугать.
— Варь, иди пока собирайся. Сейчас поедем тебе платье выбирать, а потом ещё в один магазин.
— Да, я сейчас! — она убежала за рюкзаком с вещами в другую комнату, а Ангелина взяла на руки Еву.
— Наталья Сергеевна, вы с ума сошли? Это, во-первых, полный бред, а во-вторых, Варе выступать нужно! А вы ей волосы отрезали! Вы вообще понимаете, что наделали?
— Ну что ты так переживаешь, Геля… Да волосы сейчас как на дрожжах полезут!
— Полезут, обязательно. Но только с вами дети видеться пока не будут.
В этот раз Ангелина не готова была так же быстро простить свекровь, и прошло почти два года, прежде чем она позволила свекрови вернуться в жизнь детей.
Они условились, что больше в воспитании детей не будет никаких примет, необдуманных решений. Наталья Сергеевна слишком легко, как показалось Ангелине, согласилась, но Вячеслав заверил её, что всё это просто из-за того, что она очень соскучилась по внучкам.
Еве было уже два года, когда Ангелину повысили на работе. Мать не успевала забирать детей из школы и яслей. Сначала они наняли няню, но когда Наталья Сергеевна вернулась в их жизнь, то сразу заверила, что теперь будет делать всё это сама.
— А вам удобно будет?
— Ну что ты, Гелечка, я же живу не так далеко. Одна остановка на автобусе всего! — убеждала её Наталья Сергеевна.
И сначала всё и правда было хорошо. Варя даже рассказывала маме про их поездки с бабушкой на автобусе, раньше-то она редко на них ездила, чаще всего её забирали на машине.
Ничего не предвещало беды, когда свекровь отчего-то завела весьма странный разговор:
— Гель, а ты когда Еве ушки проколешь? — Ангелину удивил этот вопрос.
— Когда она попросит, тогда и проколем, — ответила она. Наталья Сергеевна только скривила гримасу, всем своим видом показывая, что её это не устраивает.
— Ну как же так? У вас Варюша ходит в балахонах каких-то, юбки почти не носит, и Еву вы вон во что одеваете! Какая-то коричневая, чёрная, серая одежда… Вы когда на прогулки выходите, люди вообще понимают, что у тебя девочка?
— Не знаю, — искренне ответила Ангелина. — Я никогда не задумывалась об этом. Какое мне до этого дело? Да и чем здесь серёжки помогут?
— Геля, ты не понимаешь, — свекровь открыла фотографии младенцев с проколотыми ушами. — Ну смотри, смотри как красиво! — она восхищённо листала фотографии, пока Ангелина с некоторой печалью в глазах рассматривала их.
— Не знаю, зачем это… Захочет — сделает проколы, когда вырастет.
— Ну потом больно будет! Сейчас, пока маленькая, не поймёт ничего! А подрастёт, у неё уже и ушки красивые, как у девочки!
— Наталья Сергеевна, я не буду ребёнку прокалывать уши. Ей даже трёх нет, вы только вдумайтесь в это! Проколы в раннем возрасте травмоопасны: а вдруг она зацепится серёжкой за что-нибудь? Или снимет её и проглотит? Да и во время роста тела они могут сместиться и стать кривыми, если их так рано сделать.
Все убеждения Ангелины никак не повлияли на свекровь. Она была свято убеждена в том, что проколоть уши Еве нужно обязательно, ведь пока она гуляет с ней во дворе, её постоянно спрашивают, мальчик это или девочка у неё на руках. Наталья Сергеевна была подвластна общественному мнению и остро реагировала на любые замечания в свой адрес, даже если они не были негативными.
Поэтому, когда ей оставили детей на выходных, она походила по ближайшим салонам, пока не нашла тот, где её внучке согласились проколоть уши. Ева плакала во время и после процедуры, но всё самое ужасное началось тогда, когда Ангелина забирала детей от бабушки.
— Вы что опять натворили? — она взяла Еву на руки и только тогда заметила что-то блестящее у неё в ушах. — Наталья Сергеевна! Мы с вами о чём недавно говорили?
— Ну красиво же, красиво! Что же, снимать теперь что ли? — Ангелина прямо при ней одной рукой достала украшение из мочек ушей дочери, из-за чего та снова начала плакать. — Ну что ты делаешь? Видишь, она не хочет!
— Она плачет, потому что ей больно, — Ангелина положила украшение на тумбу в прихожей. — Её любимая бабушка всего лишь хотела испортить ей здоровье.
В тот день у Евы поднялась высокая температура. Оказалось, что во время прокола в организм попала инфекция, которую, к счастью, удалось пресечь на ранних стадиях развития.
Ангелина больше не общается со свекровью и своих дочерей ей не доверяет. Вячеслав не сильно рад такому раскладу, но сам понимает, что его мама сделала много неправильных вещей.
Возможно, когда-то позже, когда их дети повзрослеют, они помирятся. Но пока что эта история стала лишь поучительным уроком для Натальи Сергеевны, к чему может привести подобное пренебрежение чувствами семьи.