Такси довольно быстро доставило меня в дом родителей мужа.
“Бывшего мужа” — больно кольнуло в груди, а на глаза снова навернулись слёзы.
Мозг всё ещё сопротивлялся увиденному, отказывался верить в то, что никаких “нас” больше нет — сегодня Богдан станцевал на нашей любви, растоптал и плюнул.
Конечно же, я никогда его не прощу за такое предательство.
Конечно же, будет развод. Когда я немного приду в себя после случившегося.
Конечно же, я встану снова на ноги и буду счастливой.
Без него.
Научусь жить без него. Дышать без него. Любить, может быть тоже, снова. И тоже без него.
Господи, как больно!
— Здравствуй, дорогая, — вышла ко мне навстречу мать Богдана.
Такая же красивая, подтянутая, как её сын. И такая же холодная, как селёдка…
Никогда её не любила. И это было взаимно.
Не поладили с самого начала.
Ираида Давлатовна отчего-то сразу решила, что я не пара её сыну — слишком простая. Это даже звучало для неё смешно — Богдан Кантемиров и Надя Соловьёва.
По мнению маман Богдаше была нужна ни больше, ни меньше — принцесса английская. Да уж, судя по тому, что сейчас творится в королевской семейке Ираида получила бы знатный подарочек судьбы!
На меня она сразу смотрела свысока.
Будто бы меня как бомжа какого с вокзала приволокли, отмыли, приодели и накрасили.
Да, я была не из богатой семьи, как Богдан, но всё же повода относится ко мне как к отбросу общества никакого не было. У меня были простые родители, но оба с высшим образованием, работали достойно. Да, не забогатели! Но жили мы зато хорошо, дружно! И я не виновата, что они ушли так рано, не могли меня защитить.
Ираида Давлатовна, конечно, науськивала сына, пыталась внушить, что я им не подхожу.
Однако вышло как вышло, и мы всё же пошли к алтарю с Богданом, и я стала частью его семьи.
Только в основном, на словах. Ираида так и не прониклась ко мне.
Чего нельзя сказать о его отце, Ильяс Дамирович всегда был настроен ко мне положительно и тепло, только жаль, его сейчас дома не оказалось, и встречала меня только свекровь.
— Здравствуйте, Ираида Довлатовна, — поздоровалась я с ней, снимая шубку и сапоги в роскошной парадной их дома.
Этот особняк, наверное, самый большой в посёлке для элиты. Семья Богдана, как и он сам, были очень влиятельными людьми. Шутки ли — держать такой большой бизнес целой сети отелей и ресторанов!
— Мне…кхм, — собрала я руки в замок. — Не вполне удобно об этом говорить, но я бы хотела просить не только об одной ночи в вашем доме. Можно я у вас поживу? Немного.
Я добавила последнее слово потому, что заметила как мелькнуло недовольство в глазах свекрови. Она не столько не любила гостей в доме, сколько просто не любила меня. Но сейчас мне деваться некуда и свою гордость придётся засунуть куда поглубже. Надеюсь, это не затянется надолго, и скоро свой жилищный и финансовый вопрос я смогу закрыть и уйти отсюда. Чтобы никогда больше не вспоминать никого из этой семьи, не вспоминать этот дом и всё, что связано с ним. Разве что свёкра Ильяса — как просто хорошего человека.
Не раз он выручал меня, пока муж сгорал на работе — помогал довезти продукты или полку прибить.
“Сгорал на работе” — хмыкнула я про себя.
Сегодня я воочию увидела КАК он сгорал.
Свекровь поджала губы, но пригласила войти.
А я наткнулась глазами на большое фото Богдана, висящее в холле.
Красивый. Счастливый…
Снова накрыли воспоминания. Я ведь искренне верила, что он так много работает!
Реально сгорает! Умоляла его снизить нагрузку!
Сгорать-то сгорал, но и удовлетворить свои физические потребности не забывал.
Пока я выбирала скатерти на обеденный стол, на который поставила бы ему ужин из пяти блюд, а он в это время, возможно, встречался с очередной стажеркой.
Пока я выбирала шторы в гостиную, чтобы он там с комфортом отдыхал после тяжелого рабочего дня, в который опять же входили офисные приключения.
Пока я выбирала простыни на нашу с ним постель, в которой он должен был спать как в уютном гнёздышке, но в которую тоже однажды привёл любовницу, которая по иронии судьбы ещё и называлась моей подругой.
Всех бы казнила.
С особой жестокостью.
За мою боль.
За слёзы и унижение.
За пренебрежение в последней нашей семейной и некрасивой сцене.
За предательство, что оставило в душе и сердце зазубренную рану, которая не факт, что вообще однажды заживёт и перестанет кровоточить.
Такое вообще можно забыть? Простить? Принять?
Сомневаюсь.
Никак не укладывалось всё это в голове: муж и моя лучшая типа подруга…
Ему — вообще бы завязала узлом, будь моя воля.
У меня видимо наступил так называемый откат. Вместо боли — злость, ярость и ненависть.
Прежде всего к мужу, да и к подружайке тоже.
Анфиса… Где же твоя гордость и женская солидарность?
Неужели тебя не унижало спать с женатым?
А может, она была у него не одна, была не только я, но и другие коллеги, сотрудницы, просто случайные, которых он тасовал по мере, как они ему надоедали?
Как я не замечала, что он такой слишком полигамный, а попросту гад?!
Куда смотрели мои глаза?
Я верила ему и не искала подвоха.
И вот как после этого я смогу кому-то доверять? Да и нужен ли мне кто-то?
Но сейчас не время думать, одёрнула сама себя и сосредоточилась на свекрови.
— Пойдём, чаю выпьем, — предложила она, и мы обе отправились на кухню.
Я понимала, что сейчас за чашкой чая она начнёт допрос: что у нас случилось, как, зачем и почему. Но это вполне логично с её стороны. Если бы жена моего сына вдруг стала проситься пожить в нашем доме, я бы тоже забеспокоилась и стала задавать вопросы. Пусть со мной она и холодная селёдка, пусть я не вызываю ничего, кроме негатива, но сына она любит и переживает за него по-настоящему.
— Что ж, дорогая, рассказывай, что случилось? — услышала я ожидаемый вопрос, когда чашки появились на столе. А ещё вазочка с сахаром, вареньем и конфетами.
Конечно, всё это не от доброты душевной выставлено было, чтобы накормить долгожданного гостя, просто манеры у мадам свекрови были прекрасными.
Не то, что у меня, как часто она отмечала после семейных посиделок: и вилку я не так держу, не так ею ем и вообще не ту схватила, перепутав вилку для мяса с вилкой для рыбы.
Конечно, прожив с Богданом пять лет, и часто бывая с ним в свете раньше, я научилась этикету и пользовалась столовыми приборами правильно, но неприятные воспоминания остались, как и мои манеры остались всё же далеки от манер утонченной матери Богдана.
— Ремонт, что ли затеяли? Что тебе дома не живётся?
— Я подаю на развод, — подняла я на неё глаза.
***
Если вам понравился рассказ, рекомендую почитать роман, написанный в похожем жанре и тематике – "Ты нас предал", Елена Безрукова, Элен Блио.
Всех Ц.