Снимать биографические фильмы о писателях, ученых и других деятелях умственного труда — всегда непростая, неблагодарная задача. Особенно это касается тех мастеров искусств и наук, жизнь которых не пестрела интересными внешними обстоятельствами.
Парадокс такого рода произведений в том, что на экране крайне сложно показать то, что, собственно, больше всего привлекает зрителя — таинства, творимые за письменным столом, в лаборатории или во время прогулки с собакой. Творчество как процесс практически не поддается экранизации, на экране в чистом виде оно выглядит скучно, статично. Тем более смелым выглядит этот вызов для режиссера.
Франц Кафка на экране появляется не впервые. Самым ярким и известным, пожалуй, можно считать образ писателя, созданный Джереми Айронсом в «Кафке» Стивена Содерберга. В 1991 году режиссер и его сценарист Лем Доббс превратили жизнь героя в фантасмагорию, смешав обстоятельства его жизни с сюжетами романов «Процесс» и «Америка». Еще несколько картин было снято позднее, фильм «Слава жизни», посвященный последним годам жизни писателя, вышел в марте этого года в Германии. Весной на канале ARD вышел и приуроченный к столетию со дня смерти Кафки сериал, явно претендующий на максимально исчерпывающее экранное жизнеописание.
Режиссер Давид Шалько при написании сценария опирался на трехтомную биографию, написанную Райнером Стахом. От Кафки остались письма, дневники, черновики, рассказы друзей и женщин — колоссальное количество материала. Тем поразительней деликатность, с которой Шалько изучает своего героя. Сериал разделен на шесть эпизодов, каждый из которых предлагает взглянуть на Франца (Йоэль Басман) с определенной точки зрения. Речь идет об отношениях с другом и фактическим литературным агентом Максом Бродом (Дэвид Кросс), а также любимыми женщинами Миленой Есенской (Лив Лиза Фрис), Феличе Бауэр (Лия фон Бларер) и Дорой Диамант (Тамара Ромера Хинес). Также две серии посвящены травмам, полученным Кафкой в отношениях с деспотичным папашей Германом (Николас Офчарек), и службе в страховой конторе.
Метод повествования обозначен уже на постере сериала, где к иконическому фото писателя пририсована красная улыбка в стиле Джокера. Примерно в этом духе играет и Басман: его Кафка — застегнутый на все пуговицы чиновник с насмешливыми глазами и привычкой тщательно пережевывать пищу. Когда же он смеется в голос, это больше похоже на истерические рыдания. Формально Шалько соблюдает хронологию, начиная со знакомства Кафки с Бродом и завершая историю у бездыханного тела героя. На деле же «Кафка» все время уходит в органичный сюрреализм, а линейное повествование разбивают отступления, как биографические, так и чисто фантазийные. На первый взгляд стилистика проекта напоминает фильмы Уэса Андерсона с их геометрией кадра и длинными панорамными планами. Однако Шалько разрушает эту иллюзию комфорта вуайеристскими ракурсами, будто за героями следит прилипшая к потолку современная камера видеонаблюдения. Хватает здесь и абсурдистских скетчей, граничащих с наваждениями — например, когда Кафка устраивает смеховую истерику в еврейском театре, представляя на сцене отца. Таким образом, в сериале показывается не столько творческий метод или процесс создания произведений, сколько способ смотреть на мир начала ХХ века, сам собой складывающийся в сюрреалистический коллаж.
Находиться в нем, как ни странно, вполне комфортно. Пресловутый «кафкианский кошмар» (про эпитет кое-что сказано в седьмой полудокументальной серии-эпилоге) понимается здесь как кошмарный сон наяву, над которым не грех и посмеяться. Смешного здесь вообще неожиданно много, причем юмор исходит преимущественно от заглавного персонажа. Отсутствие пошлого трагизма в его мировосприятии проиллюстрировано короткой встречей с Рильке (его играет Ларс Айдингер). В то время как Франц смотрит на мир внимательно и чуть насмешливо, Рильке то и дело готов заплакать. По версии авторов сериала, основной темой творчества Кафки является не столько внушаемый миром ужас, сколько его принципиальная непознаваемость. И, пожалуй, сегодня этот вывод можно счесть утешительным.
Фото: NDR/Superfilm