Он прижался голодным брюхом к земле и прополз несколько шагов. Тихо скуля, возвёл глаза - так он просил о милости, раззявив пасть - лизал песок, принесённый ветром.
Манька прошла мимо, не глянув на мохнатое чудовище, которое, как всегда, на месте, словно барашек с густой свалявшейся шерстью и лаем, похожим на скрип несмазанных петель. Только жевать траву не в силах, потому чудовище смотрел на Маньку в ожидании подачки. Она и воды не налила.
Пустыня приближалась неотвратимо, охватывала деревушку в десяток саманных домов кольцом. Если были места, где дожди всё ещё проливались с неба, то люди их не знали.
Насекомые исчезли - заметили? Жители облегчённо выдохнули, когда москиты перестали залетать в дома, дети не расчёсывали укусы слепней в язвы. В другую ночь не стало птиц. Домашние уходили постепенно, с открытых пастбищ, из незапертых дверей. Скот при перегоне разбредался не возвращаясь назад.
Пустыня шла, как уходило всё живое, кроме человека. Одного колодца хватало, чтобы напоить участок земли с бобами и фасолью, дать воды людям и козам, смотрящим вдаль, привязанным к центровому дому.
Манька плеснула ведро на грядку с чахлой листвой и помолилась. Осенив крестом землю, она вернулась к дому, погладила старого друга по холке. Шерсть жесткая, тёплая, зарыться бы в неё руками, раззадорить чудовище, чтоб он весело прыгнул сверху, ткнулся мокрым носом, лизнул лицо - лучшие годы он своей добротой, простотой и верностью был опорой, сейчас - не давал унывать. Маньке, бабе немалого роста, медведеподобный зверь доходил до бедра. Белый, огромный, как облако из старой страшной сказки, когда выл подняв морду, уставившись красными глазами в небо. Детей он не трогал - ни своих, ни чужих, даже когда неосмотрительная ребятня, пахнущая козьим молоком, отбирала последнюю, брошенную ему кость.
Сколько людей закрывали окна, чтобы не видеть. Никто не мешал Маньке выплёскивать воду в надежде на хоть бы и последний урожай. Никто не помогал уносить последнее ведро домой и делить по нуждам. Пёс хотел пить.
Он слушал шёпот ушедших, смотрел на тощих коз и следы, засыпанные песком. Но хотел всего лишь пить, когда Манька, будто случайно вспомнив, плеснула в миску воды и протянула руку. Он вцепился зубами и рванул на себя. Пёс мотал тело женщины перехватив за горло, глотал кровь, не разжимая челюстей. Взвыл, подняв глаза, а маленькие уродцы вышли из дома. Ноги и руки, как обтянутые кожей сломанные спички, безволосые круглые головы с ясными глазами, пустые бурдюки вместо животов. Кровь тонким ручьём текла им под ноги, пока один из сыновей не зачерпнул пригоршню и не поднёс ко рту.
Никто из соседей не видел, как младший подполз к псу, прижался к его морде и взял из пасти кусок мяса, чтобы наесться впервые за много дней.
Дети барахтались в пыли, дрались и ели, таскали мохнатое чудовище, душили верёвкой, пытаясь снять поводок. Пёс не трогал детей - он смотрел вокруг. Так или иначе путей всегда больше, чем один. Надо только увидеть.
Автор: Лоунтри
Источник: https://litclubbs.ru/articles/48501-vzgljad-snizu.html
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: