Перевод новой книги «МЕГАН И ГАРРИ: РЕАЛЬНАЯ ИСТОРИЯ: ПРЕСЛЕДОВАТЕЛИ ИЛИ ЖЕРТВЫ» (обновленное и расширенное издание). Автор Леди Колин Кемпбелл.
Продолжение. Начало см в предыдущих статьях.
Сегодня новости распространяются почти со скоростью света. До появления Интернета, освещение события, случившегося в воскресенье, происходило только по понедельникам, когда их печатали газеты, потому что дневные газеты никогда не публиковались по выходным. В результате, общественности всегда приходилось до следующего дня ждать полного отчета, который раньше предоставляли только газеты. Это было верно даже тогда, когда произошло такое важное событие, как смерть Дианы, принцессы Уэльской.
Интернет все изменил. Через несколько часов после того, как газета Sunday Express сообщила о существовании Меган в жизни Гарри, все крупные издания собрали все новости и разместили их на своих веб-страницах. Уровень информации, причем только положительной, был впечатляющим. В то время об этом никто не думал. Продюсеры «Форс-мажоров» ожидали получить эффективную рекламу, а Меган с опытным взглядом настоящего профессионала представлялась таким образом, чтобы она выглядела блистательной. Тем не менее, столь разные издания, как журнал People в США и Daily Mail в Англии, имели доступ к такой лестной и подробной информации о Меган, что возникал вопрос: кто создал эту историю за кулисами?
Существование «Тига» не вызвало подозрений в том, что Меган сама дергает за веревочки, заставляя марионеток прыгать так, как ей хотелось. Большинство журналистов полагали, что актрисы слишком тупы, чтобы писать свои собственные реплики, не говоря уже о том, чтобы создать свой собственный сценарий. Они предполагали, что «Тиг» был создан и велся кем-то другим, и так было всегда.
Тем не менее, были явные намеки на то, что все могло быть не совсем случайным, и когда я начала писать эту книгу, я заметила аномалии и решила докопаться до истины.
В понедельник, 31 октября 2016 года, на следующий день после утечки информации из Sunday Express, газета Vancouver Sun опубликовала статью о том, что Меган рекламировала коллекцию весенних платьев из пяти предметов стоимостью менее 100 долларов для канадской сети магазинов Reitmans. Хотя она была слишком хитра, чтобы упомянуть Гарри по имени, за предыдущие сутки ее рейтинг настолько вырос в геометрической прогрессии, что, когда она сказала: «Моя чашка переполнена, и я самая счастливая девушка в мире», она подтвердила свой статус подруги Гарри. В тот же день это подтвердил и журнал People, который сообщил миру, что «принц Гарри настолько серьезен по отношению к актрисе Меган Маркл, что помолвка может произойти в не столь отдаленном будущем, предполагают инсайдеры». Заголовок гласил: «Принц Гарри уже представил Меган Маркл принцу Чарльзу…»
Я сама стала жертвой утечек информации в прессу и пережила необычайные девяностые, когда Диана Уэльская сама звонила в прессу, предупреждала их, а затем представляла себя жертвой преследования, и у меня развился нюх на происходящее. Иногда информация, изложенная в истории, настолько личная, что могла исходить только от одного из участников. Как только я увидела личные подробности в этих историях, я поняла, что их источником был кто-то очень близкий к паре. Зная, как Гарри ненавидит прессу, которую он несправедливо обвиняет в смерти своей матери (потому что, я считаю, Диана выжила бы, если бы была пристегнута ремнем безопасности, и более того, именно она предупредила прессу о своих передвижениях той ночью с Доди), и зная, что у него нет мотива разглашать новости о своих отношениях с Меган, я попыталась докопаться до сути. Поэтому я позвонила Адаму Хелликеру, в то время обозревателю газеты Sunday Express и человеку, которого я знала, любила и уважала на протяжении десятилетий. Адам сказал мне: «Информация пришла старым добрым способом - от слуги».
Это не объясняло деталей других историй, но на данный момент я была удовлетворена этим, что оставила все в покое. Пока у вас не будет достаточно информации, чтобы прийти к взвешенному выводу, всегда лучше сохранять непредвзятость.
Роман Гарри и Меган стал новостью во всем мире, и газеты повсюду начали выискивать самородки, которые дали бы каждому из них преимущество перед конкурентами теперь, когда Sunday Express опубликовала эту историю.
Не может быть никаких претензий к тому, что некоторые страны более благосклонно, чем другие, отнеслись к потенциалу американской актрисы смешанной расы, вступающей в брак с членом британской королевской семьи. Ее цвет кожи всегда будет проблемой. Хотя это было бы плюсом в Британии, США, Канаде и многих других странах Содружества, в других же, менее прогрессивных государствах, особенно в культурах, где было мало смешения рас, классов и вероисповеданий, на это нужно было смотреть через другую призму. К счастью, первая группа значительно затмила последнюю, и люди в Великобритании и большинстве стран Содружества проявили особый энтузиазм.
Был также вопрос о прошлом Меган, как актрисы. Хотя британская пресса решила представить ее как главную звезду, и к тому же респектабельную, пресса во многих других странах приняла более желтушный характер. Их сомнения могли показаться неожиданными для нас, но для них они были обычными. Это основывалось на традиционных ценностях, которые до сих пор нам близки, даже если мы больше особо не дорожим ими. В системе ценностей других же, касаемо таких вещей, неприлично человеку одного класса общаться с женщиной из другого класса, если только она не девчонка, с которой у него всего лишь роман, который в таком случае происходит скрытно. Любое что-то более серьезное недопустимо. Если же вы добавите в уравнение еще и разницу в цвете кожи, это создает совершенно новый уровень.
Хотя мы на Западе считали, что это было старомодной и оскорбительной точкой зрения, и что такие отношения, как отношения Гарри и Меган могут только способствовать делу межрасового взаимодействия, а также социального «перекрестного опыления», тем не менее, другое фанатичное мнение заключалось в том, что существуют различия классов, в которых западные СМИ путались. Также существовала проблема ее актерского статуса. Согласно этой линии рассуждений, Меган не была главной звездой. Ее имя не было на устах всех домохозяек. Две недели назад никто даже не мог назвать ее звездой «Форс-мажоров». Сериал имел такое незначительное значение, что даже сейчас немногие люди знают имена кого-либо из других актеров сериала, несмотря на то, что он стал таким известным. Почему западным СМИ пришлось преувеличивать ее уровень, если она действительно была подходящей британскому принцу?
Журналисты из этих скептически настроенных групп, большинство из которых, следует отметить, не белые, а цветные, вскоре обнаружили множество сокровищ, связанных с Меган, которые лежали разбросанными, как некие забытые реликвии, на равнинах ее прошлого. В этой охоте к ним присоединились многие их британские и европейские коллеги из таких стран, как Германия, чьи средства массовой информации имеют элемент таблоидов. Это не скучные публикации. Они никогда такими не были. Хотя по тону и содержанию некоторые из них сродни американскому журналу National Enquirer, многие другие являются более серьезными и солидными изданиями. Единственное, что их объединяет с более грязными изданиями, — это желание разоблачить. Они охотятся за «грязью», как выражаются американцы, и не остановятся ни перед чем, чтобы докопаться до сути истории, пока она достаточно актуальна.
Меган было около тридцати пяти лет. Она прожила полноценную жизнь. У нее было несколько мужчин. Она пробовала свои силы во многих различных видах деятельности. Никогда не было сомнений, что будет достаточно заслуживающих внимания историй, которые стоит раскопать. Единственный вопрос заключался в том, насколько грязной будет эта грязь?
Говоря, как человек, которому приходилось подавать в суд на каждую крупную газетную компанию Великобритании за клевету в течение последних сорока девяти лет, я могу утверждать, что даже относительно авторитетные издания редко могут устоять перед искушением раскрутить сенсацию из незначительного происшествия из прошлого знаменитостей, чтобы представить наиболее безобидные детали, как ужасающие недостатки. Алан Фрейм, бывший заместитель Редактора Daily Express, дочерней газеты Sunday Express, который первым написал о Меган, однажды сказал мне, что его статья про меня получила так много противоречивых рассказов о моем прошлом, полученных от разных людей, утверждающих, что они мои лучшие друзья, что он счел бы меня самой популярной женщиной на земле, если бы они не были такими язвительными. Многие из них, естественно, хотели финансового вознаграждения за их рассказы, часто завышенного.
Разлагающее притяжение грязной наживы движется и в противоположном направлении. Британские новостные газеты известны тем, что платят значительные суммы информаторам, которые могут иметь, а могут и не иметь четкого представления о фактах. Многие публикации достаточно циничны, чтобы не позволить правде пробиться, когда они хотят представить восток, как запад, а север, как юг. Не нужно никакого воображения, чтобы увидеть, какую кашу могут заварить такие журналисты из сенсационных фактов. Журналистам потребовалось совсем немного усилий, чтобы обнаружить, что у красавицы-звезды 30-го и 31-го октября была предыстория, причем такая, которую не было необходимости приукрашивать. Еще до конца недели половина журналистов на Флит-стрит, благодаря своим расследованиям в Голливуде и Торонто знала, что Меган в своем восхождении к вершине обрабатывала, очаровывала, очерняла и отвергала как мужчин, так и женщин. Журналист «Mail» рассказал мне: «Поднимаясь на следующую ступеньку лестницы, она утыкается подошвами своих туфель тебе в лицо. А когда ты вытираешь лицо, то видишь, что ее туфли были в коровьем навозе».
Другими словами, Меган отказалась от целого множества друзей обоих полов, кроме мужчин, в отношения с которыми она в данный момент была вовлечена, и сделала это так, что они стали врагами. Эти люди были рады пообщаться с прессой, а те, кто не был рад общаться, направляли журналистов к кому-то другому, кто рад будет. В течение первой недели ноября 2016 года журналисты со всего мира предлагали огромные суммы денег, но некоторые отказывались говорить. А некоторые это сделали. Даже, если они не сделали бы этого, способному журналисту хватило бы ума легко понять, что там где-то рядом зарыта собака.
Выбор был настолько богат, что журналист «Mail» сказал мне: «Нечасто нам приходится преуменьшать значение, а не преувеличивать. Но с Меган это то, что нам пришлось сделать. С самого начала. Это был единственный способ донести информацию, не доводя дело до юридического отдела».
Был еще один, более трогательный аспект в подходе британской прессы к этой истории. Журналист из «Mirror» прекрасно описал все это, сказав:«Никто не хотел причинить Гарри вред. Он был по-настоящему популярен, и если это была та девушка, которую он хотел, и если она могла сделать его счастливым, что она, похоже, и делала, никто не хотел огорчать его. Почти по общему, но молчаливому согласию, мы все заняли мягкую позицию».
Эта линия поведения, однако, не была достаточно мягкой для Меган, которая привыкла не к пытливой прессе, а к ручной, которая рабски сообщала обо всем, что она им скармливала. И кормила их она. В своем стремлении к славе она использовала все существующие фоторепортажи и создавала те, которых не существовало. К концу первой недели настоящей славы она была настолько встревожена возможностью того, что можно было бы высказать, и настолько возмущена, что британские СМИ с энтузиазмом называли ее чернокожей, полагая, что они способствуют роману между самым популярным членом королевской семьи мужского пола и цветной женщины, что Гарри пришлось сделать заявление. Он сказал, что «с юных лет прекрасно осознавал теплоту, которую оказывали ему представители общественности. Ему повезло, что его поддерживает так много людей, и он знает, какую счастливую и привилегированную жизнь он ведет. Он также осознает, что существует значительный интерес к его личной жизни. Его это никогда не устраивало, но он старался быть толстокожим относительно уровня связанного с этим интереса средств массовой информации. Он редко предпринимал официальные действия в отношении регулярной публикации вымышленных историй, написанных о нем, и он много работал над развитием профессиональных отношений со средствами массовой информации, сосредоточившись на своей работе и проблемах, которые его волнуют. Но на прошлой неделе черта была перейдена. Его подруга Меган Маркл попала под шквал оскорблений и притеснений. Некоторые из этих событий были очень возмутительными: клевета на первой полосе газеты; расовый подтекст комментариев, а также откровенный сексизм и расизм со стороны медиа-троллей и комментариев в веб-статьях. Кое-что из этого было скрыто от общественности: ночные бои за то, чтобы не допустить попадания клеветнических историй в газеты; ее матери приходится преодолевать препятствия среди фотографов, чтобы добраться до входной двери; попытки репортеров и фотографов незаконно проникнуть в ее дом и последовавшие за этим звонки в полицию; существенные взятки, предложенные газетами ее бывшему парню; бомбардировка почти каждого друга, коллеги и любимого человека в ее жизни». Принц Гарри был «обеспокоен безопасностью мисс Маркл и глубоко разочарован тем, что не смог ее защитить. Неправильно, что через несколько месяцев отношений с ним г-жа Маркл попала в такую бурю. Он знает, что комментаторы скажут, что это «цена, которую ей придется заплатить» и что «все это часть игры». Он категорически не согласен. Это не игра – это ее и его жизнь».
Он попросил опубликовать это заявление «в надежде, что те представители прессы, которые нагнетают события, смогут сделать паузу и задуматься, прежде, чем будет нанесен какой-либо дальнейший ущерб. Он знает, что такое заявление необычно, но надеется, что беспристрастные люди поймут, почему он счел необходимым выступить публично».
Было интересно, что Гарри так настойчиво вмешался, хотя он сдерживался и давал прессе полную свободу действий в отношении Челси Дэйви и Крессиды Бонас. Но на пути их жизни не было похоронено ни одного трупа (им нечего было скрывать - прим.ред.).
Примечательно, что, как рассказала сама Меган в сериале Netflix, одна из вещей, которые ее разозлили в освещении в прессе, заключалась в том, что ее описывали, как чернокожую. До этого ее никогда не называли черной. Это явно ее беспокоило и вызывало внутренние конфликты, которые у нее были по поводу ее смешанного расового происхождения. Как женщине, дошедшей до крайности, ей пришлось искоренить все видимые признаки своего африканского происхождения и воспарить над своей расой, выдавая себя за европеоидную, если только в ее интересах не было показать минимальное количество черной крови, которой она обладала, как и когда это ее устраивало. Она старалась, чтобы ее признавали такой, какой она хотела, чтобы ее знали, в отличие от реальности того, кем она была.
В сериале Netflix отвращение, которое она проявляла к тому, что ее называли черной, было ощутимым. Она явно не понимала, что в Британии и во всем британском мире то, к чему она относилась с таким отвращением, было позитивным, и ярость, которую она выражала годы спустя, выдаст, насколько глубоко укоренилось это ее мнение. Однако, то, против чего она возражала, как против расизма, было абсолютной противоположностью. Если кто-то и был расистом в данных обстоятельствах, то это была Меган, а не британская пресса, но этот элемент затерялся в потоке желчи от заявления из дворца, обрушившегося на прессу, когда Гарри и Меган показали миру первый проблеск агрессивной решимости, которой они обладали, исказить факты так, чтобы они соответствовали их видению того, как они хотели бы быть представленными.
В каком-то смысле это заявление было мастерским ходом. Гарри не только нарушил границы, но и вмешался, чтобы защитить Меган так, как никогда раньше не делал с Челси Дэви или Крессидой Бонар, которым обеим пришлось пережить годы внимания прессы, и он ни разу не сказал ни слова, чтобы защитить их. Это показало, что Меган была единственная в своём роде во многих отношениях. Заявление также представило Гарри и Меган в самом позитивном свете, вызвав симпатии со стороны легиона романтиков и поклонников, которые стремились к такому же долгосрочному счастью. Более того, это заблокировало дальнейшее расследование. Тем самым, он заткнул рот не только несправедливым критикам, но и справедливым, которых впоследствии можно было бы несправедливо обвинить в расизме, если бы они не отступили. Он блестяще перепутал роль серьезного исследователя с ролью троллей, распределив равную вину между теми, кто пишет правдивые истории, и теми, кто использует Интернет как форум, чтобы высказать свои сомнительные мнения.
Говоря как общественный деятель, у которого много известных друзей, я могу вам сказать, что никто никогда не читает комментарии о себе в Интернете, если у них нет настроения посмеяться. Все общественные деятели регулярно подвергаются троллингу. Это издержки их положения. Только, когда возникает реальная юридическая проблема, издания отслеживают свои разделы комментариев. В противном случае все придерживаются мнения, что сумасшедшие, которые преследуют их в интернете - такая крошечная, хотя и крикливая, доля среди читателей, что ими следует пренебрегать, а не прислушиваться к ним. В своем заявлении Гарри спутал ответственность писателей с сумасшедшими мнениями, используя последних для того, чтобы заставить молчать остальных. Это была похвально эффективная техника и, конечно же, позволила ему и Меган выиграть достаточно времени и пространства, чтобы развивать свои отношения.
Сексизм был еще одним отвлекающим маневром, удачно брошенным в цель. К этому времени пресса обнаружила, что Меган действительно написала много статей для своего блога The Tig. В нем она регулярно бьет по двойным барабанам расизма и сексизма. В контексте блога сексизм, возможно, имел смысл, когда он мешал женщинам полностью раскрыть свой потенциал, но в сообщениях британской прессы об отношениях между одним из принцев и его возлюбленной не было никакого сексизма, просто пресса пыталась собрать дополнительную информацию о ее неоднозначном прошлом. Они просто пытались подтвердить циркулирующие вокруг слухи о ее прошлой деятельности. Хотя в то время это не было очевидным, позже стало ясно, что Меган, которая с радостью называла себя феминисткой, несмотря на все доказательства, характеризующие ее как женщину, которая эффективно использовала свою женственность как современными, так и старомодными способами для продвижения наверх на протяжении всей своей жизни, на самом деле имела устаревшую точку зрения, более подходящую для борьбы Глории Стайнем в шестидесятые и семидесятые годы, чем реальные роли, которые женщины играли в современном обществе.
Была и другая причина. Разжигая сексизм, Меган не только заткнула рот прессе в отношении ее поведения, но также отвлекала прессу от того, что рано или поздно произойдет позже.
Насколько уместно для любого члена королевской семьи в конституционной монархии, который должен оставаться политически нейтральным и уважать мнения всех своих граждан, быть агрессивным, инициативным, амбициозным, самоуверенным, политическим активистом? «Тиг» был наглядным доказательством того, что ее убеждения и личность были несовместимы с королевской ролью, которую ей неизбежно придется исполнять, если ее отношения с Гарри приведут в результате к браку. Правильный вопрос, от которого ей и Гарри удалось отвлечь прессу.
Простой вопрос: как сможет такая крикливая женщина, как Меган Маркл, чья позиция заключается в том, что ей нужно использовать свой голос, вписаться в роль, требующую молчаливого принятия и даже уважения точек зрения, которые не совпадают с ее собственными? Интересно поразмышлять над тем, можно ли было бы избежать многих проблем, если бы такие проблемы были решены с самого начала. Но, сделав заявление, которое сделал Гарри, он и Меган избежали этого вопроса до тех пор, пока они не поженились, и не стало очевидно, что она предпочитает использовать свой голос, а не жизнь молчаливого служения. И что она безрассудно игнорировала любой ущерб, который ее политизированная деятельность могла бы нанести монархии, британской нации, ее народу и Содружеству.
Выиграв себе время таким образом, Гарри и Меган лишь отсрочили неизбежное. Они действительно верили, что успешно заставили замолчать все те органы прессы, которые, возможно, готовились пресечь их роман. Каждый из них явно не смог понять важность неизменного: в его случае – ее; в ее случае – роль прессы в Британии. Неправильно оценив степень своего успеха, в подавлении негативной рекламы, Гарри и Меган открыли себя множеству заблуждений относительно контроля над прессой. Жаль, что Гарри был слишком молод, когда его мать еще была жива, чтобы оценить, как часто ее попытки повлиять на прессу оборачивались ей во вред. Что касается Меган, она была совершенно невежественна в том, как работает британская пресса. Ее сбивали с толку американские и канадские публикации, которые принесли ей известность, причем в совершенно более подрывной, жестокой, инквизиторской и непочтительной форме. Она была похожа на ребенка, знающего только своего любимого послушного спаниеля, и входящего в логово льва, думая, что сможет приручить его. Она щиплет льву нос, тянет за щеки, угрожает ему. кулаками и приказывает ему сидеть спокойно. Она уходит уверенная, что держит все под своим контролем, не осознавая, что лев просто не утруждает себя тем, чтобы показать, кто здесь хозяин. Но в следующий раз все будет иначе.
Ни один общественный деятель в этой стране не может функционировать без глубокого понимания британской прессы. Это уникально. Такой прессы больше нет нигде в мире. Она настолько радикально отличается от Североамериканской прессы, к которой Меган привыкла, что она была совершенно не готова к тому, что жизнь под вниманием прессы будет означать для нее. Если бы она и Гарри не получили передышку, опубликовав свое заявление, возможно, она еще до замужества поняла бы, что она похожа на пловца, привыкшего к хорошо подогреваемому крытому бассейну, которого зимой погружают в ледяную прохладу Северного моря.
Мировая пресса более скромна по сравнению с британской. Это справедливо как для американцев и канадцев, так и для европейцев, ближневосточников, азиатов или субконтиненталов. Единственная пресса, в которой есть слабые отголоски британской прессы, — это австралийская, но даже в этом случае это очень приглушенные издания по сравнению с Флит-стрит.
Во многом это связано с тем, что в Британии существует традиция сильного иконоборчества, восходящая к восемнадцатому веку. В то время, когда монархии в Европе были одновременно безопасными и автократическими, пресса жестко контролировалась, а общественное мнение формировалось Короной, британский монарх был узурпатором, приглашенным парламентом сесть на трон, в то время как настоящий король находился в изгнании. Это неизбежно привело к нестабильности и возможности смены режима, вызвав раскол лояльности, что усилило инакомыслие и дало право голоса тем, у кого в противном случае его не было бы. Родилась самая свободная пресса в мире. После этого никто не будет неуязвимым для журналистов: ни король, ни принц, ни аристократ, ни правительство, ни чиновник, ни общественный деятель или даже частное лицо, привлекшее внимание писцов.
К 1714 году был образован первый клуб сатириков. В число членов клуба Scriblerus входили два самых влиятельных писателя того времени, Александер Поуп и Джонатан Свифт. Позже в этом столетии они проложили путь Уильяму Хогарту, социальному критику, сатирику и карикатуристу, чьи самые известные работы — «Прогресс повесы» и «Прогресс блудницы».
К концу века такие сатирики, как Джеймс Гиллрей, настолько прочно зарекомендовали себя в качестве общественных обозревателей, что им сходили с рук самые возмутительные высмеивания всех общественных деятелей, включая короля Георга III и его семью, особенно его наследника, будущего короля Георга IV. К чести принца-регента, у него было достаточно чувства юмора, чтобы заключить в рамку некоторые карикатуры, которые его высмеивали.
Именно на основе этой сатиры в двадцатом веке родились британские таблоиды (названные так потому, что они были популярной прессой, несмотря на то, что они были широкополосными).
Дедушка моей невестки, лорд Бивербрук, и его конкуренты, лорды Нортклифф и Ротермир, были титанами популярной прессы. Их усилиями сатирическая традиция была преобразована в нечто столь же популистское и беззаботное, но более приемлемое для широкой читающей публики. Вскоре к ним присоединились другие газетные магнаты, такие как Сесил Хармсворт Кинг, племянник по материнской линии Нортклиффа и Ротермира, и сэр Уильям Эмсли Карр, который редактировал News of the World в течение пятидесяти лет. По их мнению, ни одна история не должна быть написана в точности так, как рассказывает субъект интервью. Роль журналиста заключалась не в том, чтобы некритически сообщать о том, что говорил или делал субъект интервью, а в том, чтобы изобразить предмет без почтения и с достаточной сенсационностью, чтобы оживить историю, одновременно сбивая тему на пару колышек. Даже когда эти публикации писали лестно, им удавалось включать ровно столько шуток, чтобы подчеркнуть, что все и вся несовершенны, и их обязанностью было сбалансировать позитивное с негативным. Их послание было: «Мы не уважаем людей». Это остается верным до сих пор.
Несмотря на это, более престижные газеты, такие как правые The Times и The Telegraph, а также левая The Guardian и ее родственная газета The Observer (старейшая воскресная газета в мире), не были иконоборческими. Они не стремились принизить всех или все, как это делали их более популистские коллеги. Когда они писали свои статьи, они не прокалывали людям воздушные шары просто так. Если клевета и не имела значения, они не включали ее безосновательно, как это делала популярная пресса.
Это оставалось верным даже после прибытия Руперта Мердока в Англию в последние два десятилетия двадцатого века. Хотя он изменил тон и содержание самой авторитетной газеты в стране, сделав содержание «Таймс» похожим на то, что можно было прочитать в таких обывательских газетах, как «Мейл» и «Экспресс», фундаментальное различие осталось. «Таймс» все еще не являлась иконоборческой. Она оставалась такой же, как и другие престижные газеты, каждая из которых была свободна от ехидного тона таблоидов.
В 1977 году, когда я была личным секретарем Посла Ливии, я всегда размещала статьи в широкополосных газетах, потому что только им можно было доверять, что они не искажают и не исказят того, что им рассказывают.
В этом они были похожи на североамериканскую прессу, к которой Меган так привыкла. Ее неспособность оценить эти важные различия повела ее по очень скользкой дорожке: той, которая на момент написания этой книги привела к тому, что гораздо более укрощенная американская пресса нападает на нее так же, как в конечном итоге сделала бы британская пресса.
Если бы она попыталась понять, в чем дело, как и почему пресса функционировала именно так, она могла бы иметь шанс. Но в своем незнании она потеряла способность справляться. И когда она поняла, что не смогла, вместо этого она попыталась запугать прессу, что никогда не работало.
В Великобритании больше национальных газет, чем в любой другой стране мира. Их слишком много зарегистрировано, но, помимо перечисленных выше, наиболее популярными являются The Sun, The Sunday People, Daily Star и Daily Mirror. Несколько других стран пытается иметь столь же свободную и энергичную прессу, и ни у одного из них нет такого количества изданий, которые борются за долю доступной читательской аудитории. В результате конкуренция становится более жесткой, чем на любой другой территории. В Соединенных Штатах, например, действительно нет ни одной значимой ежедневной газеты, которую читали бы широкие массы людей по всей стране. Есть The New York Times, The Washington Post, Los Angeles Times и их более дешевые собратья, такие как New York Post, но все они местные. Нигде нет крупного национального издания, которое могло бы конкурировать с ними. Поэтому конкуренция менее острая, чем в Англии, где каждой газете приходится бороться со своими конкурентами. Сочетание конкуренции и иконоборчества усугубляется еще одной особенностью, уникальной для Британии. Соединенные Штаты, Канада и большинство европейских стран давно признали выравнивание своих обществ, либо потому, что они стали республиками, либо, если они остались монархиями, их королевские семьи воспринимаются как бесправные и чисто церемониальные представители государства.
Несмотря на то, что Великобритания является, по крайней мере, таким же эгалитарным и меритократическим обществом, как и любая другая западная демократия, во многих сегментах британского общества сохраняется заблуждение, что старая иерархия остается на месте, могущественной и обструкционистской, как всегда. Это заблуждение придает дополнительную остроту многим действиям в повседневной жизни, поскольку некоторые органы прессы, как популярной, так и широкой, потворствуют устаревшим предрассудкам, как будто они все еще актуальны сегодня. Поступая таким образом, они увековечивают вредные и вводящие в заблуждение мифы о структуре британского общества.
Конечно, существуют веские коммерческие причины, по которым различные издания ведут себя таким образом. Играя на предрассудках, зависти, страхах, надеждах и мечтах своих читателей, они продают свои газеты тем читателям, чьи мнения они формируют и отражают. Более беспристрастный подход приведет к коммерческому провалу, поэтому они оправдывают свои действия, а иногда даже убеждают себя, что верят фантазиям, которые распространяют.
Помимо распрей, существует еще и вежливость, которую одна акула проявляет к другой. Как и многие политики и юристы, они осознают, что независимо от того, на чьей они стороне, они все вместе находятся в одной лодке. Я видела многих журналистов, которые дружили с противниками, принципы которых противоречат их общепризнанным принципам. Я знаю случаи, когда они сознательно разрушали жизни невинных людей ради достижения того, что они считают более важной целью, например, неподобающая демонстрация в 2016 году, когда некоторые публикации намеревались испортить репутацию кого-то, кого я знаю, в надежде свержения Генерального секретаря Содружества. Когда я вмешалась в одну из публикаций от имени этого человека, мне сказали, что они ничего не имеют против него лично, но уничтожение его жизни будет небольшой ценой, которую придется заплатить, если они избавятся от баронессы Шотландии. Они разрушили его жизнь. А Баронесса Шотландия остается у власти.
Гарри, конечно, слишком хорошо знал, что такое британская пресса. У него была настоящая ненависть к этому, рожденная из его веры, что они убили его мать. Справедливости ради, они не сделали такой вещи. Как говорилось ранее, Диана выжила бы в той автокатастрофе, если бы на ней был застегнут ремень безопасности. Она также была ответственна за преследование прессы в ту ночь. Она позвонила журналистов перед отъездом с Сардинии, чтобы предупредить их о ее приезде в Париж. Она продолжила «раздавать им чаевые», как только она приехала в этот город. Если вас преследуют люди, которых вы поощрили преследовать вас, вы, несомненно, несете ответственность за сотворение погони.
Конечно, Гарри был очень молод, когда умерла его мать. За две недели до своего тринадцатого дня рождения он был слишком незрелым, чтобы составить какое-либо суждение о ней, как о личности. По его собственным словам, когда он встретил Меган, он еще не пережил травму, полученную после смерти матери. Это не обязательно было его ошибкой. Было написано множество книг об эмоциональном воздействии смерти родителя на детей в возрасте до четырнадцати лет. «Неспособность скорбеть и меланхолия» Джонатана Р. Педера (1982) является продолжением книги Зигмунда Фрейда «Печаль и меланхолия» (1917) и книги Эрны Фурман «Умирает родитель ребенка» (1974), основанной на ее собственном опыте в концентрационном лагере Терезиенштадт, где умерла ее мать.
Таким образом, неспособность Гарри горевать была естественной частью феномена ребенка, теряющего своего родителя. Но это не значит, что в этом виновата пресса.
Большинство людей, занимающих должности, заслуживающие внимания прессы, имеют здоровое отношение к прессе. К сожалению, у большинства из них также есть преувеличенный страх, который вызывает истерические и иррациональные реакции именно в тот момент, когда требуется хладнокровие. В этом отношении я говорю из жизненного опыта. Мне посчастливилось провести первые двадцать четыре года моей жизни, наполненной вниманием ручной прессы. Следующие пятьдесят лет мне пришлось терпеть нежелательное внимание британских таблоидов. Поэтому я понимаю, откуда взялись проблемы с прессой у Меган и Гарри, как мало кто другой. Большинство людей никогда не испытывали всего ужаса вторжения британской прессы, в отличие от меня.
Это очевидно, если посмотреть, насколько открыта Меган была в двух ее блогах. Она совершила много кардинальных ошибок. Она слишком многое о себе раскрыла. Пока она думала, что она приобретала поклонников, благодаря своей открытости и честности, она также давала информацию, которую в конечном итоге можно было использовать против нее. Я могу вспомнить только немногих людей в общественной жизни, которые подвергли себя тому, что она сделала. Одно из главных правил: задраиваете люки, когда присутствуют люди или слуги. Раздавайте информацию, рассказывая о себе, о своих чувствах и деятельности так, как будто вы скряга, которого вынуждают сделать пожертвование на дело, к которому вы не имеете никакого отношения. Если вам нужна реклама по уважительной причине, например, в благотворительных или коммерческих целях, вы надеваете радостную маску и следите за каждым своим словом, как это сделал Гарри в Австралии, когда ему исполнился двадцать один год. Вы не рассказываете репортерам, каковы ваши самые большие надежды, страхи, желания, амбиции или что-то из множества других вещей, о которых Меган рассказала в своих двух блогах. Вы не пишете блоги, которые настолько разоблачительны, что вы могли бы с таким же успехом поговорить с психиатром. На собеседованиях вы демонстрируете открытую личность, но при этом держите на замке все, кроме темы, о которой говорите. Когда вы видите репортеров на улице, вы приятны, безобидны, неинформативны и сдержанны. Вы не публикуете истории о себе или о ком-либо еще, кого вы знаете. Есть, конечно, такие понятия, как этические журналисты, но не стоит проверять воду, если вы уже получили подтверждение ее температуры от того, кто до вас купался в этом пруду. Принцесса Монако Грейс, например, была настолько близкой подругой бывшего женского редактора The Evening News Гвен Робинс, что останавливалась у нее в ее квартире в Лондоне, когда хотела сбежать от дворцовой жизни в Монако. Само собой разумеется, что Гвен ни разу не предала доверие Грейс.
Многие знаменитости и члены королевской семьи имеют хорошие рабочие отношения, если не дружбу, с избранными журналистами. До встречи с Меган Гарри был дружен с Ребеккой Инглиш из Mail и еще с одним или двумя другими людьми, в том числе со своим биографом Анжелой Левин, устанавливая с ними человеческие связи, которые приносили пользу и ему, и им. В этом отношении он пошел по стопам своей матери. Раньше Диана поддерживала отношения с такими журналистами, как Ричард Кей и сэр Дэвид Инглиш, редактор Daily Mail. Это были не личные дружеские отношения, а способы, с помощью которых она могла управлять своим общественным авторитетом.
Тот факт, что Гарри делал то же самое, указывал на уровень его зрелости, заслуживающий похвалы. Нет ничего более утомительного, чем общественный деятель, который не может по-дружески относиться к приятному журналисту, и напористый журналист, стремящийся вторгнуться в пространство общественного деятеля.
За неделю между тем, как Sunday Express раскрыла присутствие Меган в жизни Гарри, и его заявлением, которое фактически предостерегло прессу от нее, она осознала разницу между ручной прессой, к которой она привыкла в США и Канаде, и британской. До сих пор она управляла своим профилем с поразительной ловкостью. Она никогда не имела негативной огласки, несмотря на то, что местность, по которой она прошла, была усеяна трупами прежних родственников и бывших друзей. Причина была проста. До этого она просто не была достаточно знаменита, чтобы заслуживать негативного внимания. Это происходит только тогда, когда кто-то имеет достаточно высокий статус, чтобы гарантировать нежелательное внимание. Однако до 30 октября 2016 года вся ее реклама была запрошена либо ею самой, либо через студии или ее издательства. Она была всего лишь наполнением колонок, своего рода полузнаменитостью, которую журналисты используют для заполнения страниц, когда нет ничего, о чем стоило бы сообщать, или когда им приходится расплачиваться с кинокомпаниями по принципу «услуга за услугу».
Теперь появилась другая Меган, и пресса стремилась конкретизировать картину. Первая волна статей была настолько позитивной, что таблоиды захотели восстановить баланс, придав им реалистичность. Их первым пунктом захода был любой из ее прошлого, кто мог рассказать им о том, какой она на самом деле. К их чести, никто из ее бывших близких друзей, бойфрендов, бывшего мужа или семьи не стал открыто раскрывать секреты. Все они хранили достойное молчание, когда им нечего было сказать положительного. А когда они этого не сделали, они были настолько сдержанны в своих высказываниях, что их нельзя было обвинить в том, что они ее оскорбляют. Во многом это произошло потому, что Меган всегда хватало здравого смысла общаться с порядочными людьми, или, как она выразилась Вайолет фон Вестенхольц: «Он милый?»
Несмотря на это, некоторые люди, от которых журналисты ожидали положительного комментария, хранили оглушительное молчание. Это было безошибочным свидетельством того, что что-то не так. Поэтому они находили людей, которых она знала хуже, людей, которые были к ней менее лояльны. Конечно же, сдержанности было меньше. Вскоре возник образ «оператора», который был безжалостным, амбициозным и практиковался в «выбрасывании людей с истекшим сроком годности».
Для посторонних может быть сюрпризом узнать, что британская пресса будет публиковать зажигательные истории. Но они это делают, как показало их поведение.
Гарри попросил перерыв, и поскольку он был настолько популярен и потому что даже те сегменты прессы, которые не были особенно роялистскими, могли видеть достоинство цветной женщины, являющейся подругой старшего члена королевской семьи, и что еще более важно, поскольку никто из них не хотел, чтобы их обвиняли в расизме, они все решили отступить и дать паре пространство.
Хотя пара думала, что полученный им результат был единственным результатом их заявления, это было далеко от истины. Причины были более сложными. Несмотря на то, что пресса знала о существовании грязи, которая могла бы навредить Меган, страх сыграл меньшую роль в отступлении, чем сочетание целесообразности и просвещенного личного интереса. Непосвященный может подумать, что между дворцом и прессой существует полный разрыв, но на самом деле все обстоит иначе. Обе сущности имеют симбиотические отношения. Дворцу нужна пресса, чтобы освещать деятельность членов королевской семьи и поддерживать к ней интерес общественности, в то время как прессе нужны члены королевской семьи, потому что они — мировые мега-знаменитости и, как таковые, надежная кормушка.
Помимо этого, пресса выполняет для дворца ценную функцию. Она помогает ему в сборе информации, полезной для поддержания монархии и защиты интересов королевской семьи. Потому что пресса спрашивает пресс-секретаря во дворце для комментариев перед публикацией истории, они являются богатым и часто непреднамеренным источником информации. Многие члены королевской семьи пытались скрыть свою деятельность от семьи и придворных, но на них нападал любознательный репортер, задававший неловкий вопрос пресс-атташе.
Королевская семья узнала об отношениях Меган и Гарри раньше, чем об этом узнала пресса. Когда стало очевидно, что это перерастает в нечто большее, чем просто трехдневная связь, дворец сделал то, что делает всегда. Он начал собственное расследование биографии Меган, как всегда выяснял предысторию каждого, кто становится близким соратником любого члена королевской семьи. Придворный сказал мне, что существует «беспокойство» по поводу «прошлого» Меган, но в целом его мнение было таким: не переходи мост, пока мы не дойдем до него». Тем не менее, во дворце существовала тревога по поводу «вторжения» прессы, хотя, по моему мнению, это было бы лучшее, что они могли сделать. Это бы остановило дело до того, как оно успело бы перерасти во что-то более серьезное. Из всего, что мы узнали о ее прошлом, было совершенно очевидно, что у нее будут проблемы с большой буквы».
Дворец, конечно, не собирался сообщать прессе о своих опасениях. Ни один компетентный пресс-атташе на такое не пошел бы, но была надежда, что роман исчерпается, Гарри встретит девушку с менее сложным прошлым и более покладистым характером, тогда все смогут вздохнуть с облегчением….
Продолжение следует.
Предыдущие главы можно посмотреть здесь: