Остаток дня Шек копал водоотвод для душевой и туалета, просто чтобы отвлечься от тревожных мыслей. Вдруг настоящая принцесса распознала обман, и прямо сейчас лихая весть несётся по миру, к каждой драконице в уши. Если так, то беда. Принцу, то тьфу, лет шестьдесят только помучается и помрёт, а ему то, как быть ещё пять столетий? Ну уж нет, лучше сразу вниз головой со скалы прыгнуть...
Крестьяне, пришедшие утром, застали дракона в безобразной позе: лапы к небу, и язык торчит из пасти, а брюхо вздымается и опадает, порождая могучий храп. Мужики переглядываются, держась на почтительном отдалении: вдруг храп решит из другого места вылететь... Однако понемногу начинают роптать. Материал на месте, площадка под стройку готова, а заказчик дрыхнет! Вроде бы и не проблема, но к то в своём уме будет будить дракона? Проще уж с утёса прыгнуть на прибрежные скалы. Вот только за работу уплачено, и сроки оговорены!
Дверь башни распахнулась, и на крыльцо вышла девушка красоты такой, что крестьяне ахнули, хоть и видели уже не раз. А те, что пришли впервые, вовсе грохнулись на колени, будто богиню Весны увидали. Принцесса плавно откинула волосы за спину, вздёрнула точёный носик и пошла по ступеням с элегантностью ундины.
— Доброе утро. — Сказала она, оглядывая мужиков, голосок звонкий, полный женственности. — Вы пришли строить душевую?
— Д-да, госпожа! — Прошептал дюжий бородач, прораб. — Именно так, а ещё ухаживать за садом.
— Хорошо, приступайте.
— Но господин Шек спит, а мы не хотим беспокоить его сон...
— Не бойтесь, у него довольно крепкий сон. В любом случае он очень огорчится, если я буду недовольна.
Прораб обмозговал услышанное, морща лоб и шевеля бровями, замедленно кивнул. Крестьяне, обходя храпящего дракона, по широкой дуге, двинулись к башне. Шек всхрапнул и перевернулся на другой бок, накрывая морду крыльями. Прораб дождался, когда все дойдут к рабочему месту, и подошёл к принцессе. Низко поклонился и, порывшись в кармане, достал помятый конверт, запечатанный сургучом.
— Вот... вам просили передать.
— Хм... спасибо. Ближе к полудню, вынесу вам перекусить.
Прораб отшатнулся и начал кланяться, как заведённый, и тараторить, размахивая руками:
— Не надо, госпожа! Мы люди простые, мы всё с собой принесли! Слишком большая честь! Нет-нет! Отдыхайте, занимайтесь... принцессьими делами. Спасибо за заботу, но мужики от удивления попадают и работать не смогут!
***
От конверта едва уловимо пахнет розой и жасмином, духами Альмы. Принц сглотнул внезапно появившийся комок и воровато оглянулся на дверь. Сердце сорвалось в галоп и горячие волны бьют то в череп, то ниже пояса. В горле першит от девичьего голоса, а ведь он знавал лицедеев, что так могли сутки напролёт болтать.
— Принцессьими делами? — Просипел принц, ослабляя корсет и с наслаждением расправляя плечи. — Да меня уже тошнит от них!
Через окно доносятся грубые голоса, затянувшие рабочую песню. Слов не разобрать, да они и не важны, главное — ритм и бодрость певунов. Принц вновь понюхал конверт, сцепил челюсти и опустился в плетёное кресло. Сургучная печать сделана впопыхах, герб затёрся, а сама она сковырнулась, стоило поддеть ногтем. В ладонь выпал листок плотной бумаги с вензелями из серебра.
«Дорогая Селина, пишу вам с тяжким сердцем и стыдом за моё поспешное бегство. Это я, принцесса Альма... прошу простить, но у меня мало опыта общения с равными и вообще с людьми. Разговор с вами пробудил во мне странные чувства, с которыми я не смогла справиться.
Мне очень стыдно! Может быть, у нас выдастся возможность встретиться для неспешной прогулки? Тут поблизости есть чудесное лесное озеро, оно особенно прекрасно в это время года. Фелаксия частенько привозит меня прогуляться там, посему я очень хочу показать его вам. Надеюсь, нам удастся познакомиться поближе.
С нетерпением жду вашего ответа.
P. S. Можете передать через вашего „пленителя“, у меня есть ощущение, что он будет рад повидаться с Фелаксией. Да и она с радостью встретится с ним.»