"Мало, кто знает, но первый авианалёт на Инстербург случился ещё в 1915 году. Вот, что писала тогда газета The New York Times – “Берлин, 21 апреля – Детали русского авианалета на Инстербург, Восточная Пруссия, в отместку за который германские авиаторы подвергли бомбежке русский город Белосток, говорят о том, что русская машина появилась над Инстербургом около 10 часов утра и сбросила шесть бомб.
Первая бомба упала на пустое здание кавалерийских казарм. Вторая упала на детскую площадку, неподалеку от большой группы детей, но не причинила никому вреда. Третья и пятая не нанесли никакого урона, но четвертая бомба моментально убила десятилетнего мальчика по имени Шерр и тяжело ранила уличную продавщицу.
Последняя бомба упала на дом, занимаемый семьей беженцев, убив маленькую дочь и тяжело ранив обоих родителей. Трое маленьких детей чудом спаслись."
Первая же бомбардировка города во время Второй мировой войны произошла в ночь с 27 на 28 мая 1942 года, открыв собой счёт погибших инстербуржцев" - Е.С.
Автор - Эрнст Шуманн
Перевод — Евгений А. Стюарт
Это произошло тихим вечером 27 мая 1942 года. По небу плыли облака, а в воздухе явственно чувствовался запах надвигающегося дождя. Жители дома по адресу Вальдхаузенерштрассе #18 (3-й переулок Победы), где я жил вместе со своими родителями, сидели во дворе и судачили на различные животрепещущие темы. В основном их разговоры касались войны, длившейся уже почти три года.
К 21:00 опустились сумерки. В то время я посещал медицинские курсы и состоял в рядах пожарной полиции. Спустя полчаса завыли сирены. В соответствии с планом воздушной тревоги я должен был немедленно явиться в пожарную часть, находившуюся на Кляйнбанштрассе (ул. Железнодорожная), до которой добрался бегом. Там меня ждал мотоцикл, на котором мне предстояло доехать до отделения Противовоздушной обороны на Форхештрассе (ул. Калинина), где я выполнял роль связного мотоциклиста.
Воздушная тревога в ту ночь длилась необычайно долго. В бомбоубежище на Форхештрассе мои товарищи просто играли в карты, чтобы хоть как-то скоротать время. Вскоре после полуночи я поднялся наверх, так как хотел подышать свежим воздухом. На улице шёл сильный дождь, и воздух был свежим и пряным. Издали, со стороны аэродрома, я услышал вой сирен. Меня это удивило. Неужели они только сейчас решили объявить тревогу? Из бомбоубежища находившегося неподалёку кинотеатра стали выходить люди, которые тоже услышали аэродромные сирены, приняв их за отбой тревоги. Я объяснил им, что это не так, и отправил обратно в бомбоубежище. Следующая четверть часа показала, насколько я был прав. Повинуясь какому-то странному чувству я тоже спустился вниз.
Вскоре в бомбоубежище появился тогдашний начальник пожарной полиции, лейтенант Шульц, который сообщил о том, что возле пожарной части упали бомбы. Он сказал мне, что надеется на лучшее и бомбы могли упасть на Пороховой луг (в районе Пульверштрассе, ныне 2-го переулка Победы — Е.С.). Я очень хорошо помню эти его слова. В 0:35 ночи поступил звонок от дежурного ПВО Эмиля Бандиллы (он был владельцем дома по адресу Вальдхаузенерштрассе #28 — Е.С.), сказавшего, что перед домом #18 по Вальдхаузенерштрассе упала бомба. При этом погибли два человека и несколько получили ранения. Являясь связным, я получил приказ ехать к Лютеркирхе и отправить оттуда кареты скорой помощи на Вальдхаузенерштрассе. Можно лишь представить, что творилось тогда в моей душе. Двое убитых и несколько раненных — может среди них мои родители?
После возвращения в штаб, лейтенант Шульц разрешил мне поехать и проверить свой дом. По дороге я повстречал кареты скорой помощи, которые везли раненных в больницу. На Вальдхаузенерштрассе царило большое оживление. Наконец мне удалось разыскать свою тётю, сказавшую мне, что моих родителей увезли в больницу, а мой дядя и Вильгельм Санд погибли. Моя мама легкомысленно стояла у входа в подъезд и её ранило осколком бомбы, в то время как соседке Наброцки оторвало правую ногу. Моему дяде, стоявшему вместе с Вильгельмом Сандом примерно в трёх метрах от места падения бомбы, взрывной волной разорвало лёгкие, а Вильгельм лишился головы. Его курительная трубка позднее была найдена в цветочном горшке квартиры на нижнем этаже, в 40 метрах от взрыва.
Вскоре после моего появления прибыл бургомистр доктор Вандер, организовавший помощь родственникам пострадавших.
Воздушную тревогу отменили в 01:15, а в 2 часа домой вернулся отец. Он был вне себя и сказал, что мама умерла из-за большой потери крови. После её похорон ему также пришлось лечь в больницу, так как у него было обнаружено сильное сотрясение мозга. Неудивительно, учитывая, что его во время взрыва отбросило аж на 10 метров.
То, что несмотря на, в общем-то, образцовую дисциплину во время объявленной тревоги, жители дома оказались за пределами бомбоубежища, можно объяснить только одним фактом — запоздалым срабатыванием аэродромной сирены. В подвалах этот сигнал был воспринят как отмена воздушной тревоги. А ведь бомба могла упасть где угодно в нашем городе, собрав ещё больший урожай смертей.
В момент налёта на железнодорожных путях Кёнигсберг-Эйдкунен и Инстербург-Алленштайн находились военно-транспортный поезд и эшелон с боеприпасами. Вследствие объявленной воздушной тревоги они не стали заходить на вокзал, а остановились на городской окраине. В одном из вагонов горел свет, а атакующий самолёт летел очень низко из-за плотной облачности. Бомбардир, должно быть, заметил этот свет и сбросил бомбу, которая упала в 150 метрах от цели, унеся жизни трёх обитателей Вальдаузенерштрассе #18. Однако, если бы она угодила в эшелон с боеприпасами, то жертв было бы ещё больше. То был самый первый налёт на Инстербург во время Второй мировой войны.
Русские, конечно, и до этого регулярно появлялись над нашим городом, но до того момента не сбросили на него ни одной бомбы. До той прекрасной, хоть и дождливой майской ночи...
Газетная статья гласила: «Вражеский налёт на Инстербург — три человека погибло, пятеро ранено. Управление пропаганды Восточной Пруссии сообщает: «Прошлой ночью, во время беспокоящих налётов на провинцию, вражеские самолёты атаковали город Инстербург. Несколько бомб упало на окраину города. Был нанесён незначительный материальный ущерб. Три человека, двое мужчин и одна женщина, погибли, а ещё пять ранено, из которых одна женщина серьёзно. Все потерпевшие находились за пределами бомбоубежища».
О проведённой панихиде, помимо прочего, сообщалось: «... Наша маленькая родина долгое время оставалась в стороне от террора. Посему здесь, в Инстербурге, несмотря на продолжающуюся войну, мы жили относительно спокойно. Но теперь враг втянул и наш город в этот кошмар. Жертвой вражеского налёта стали три человеческие жизни. Они погибли за свободу и величие Отечества. Суровая судьба оторвала их от мирного труда и они превратились в мучеников этой жестокой войны.
В эту субботу три жертвы — Минна Шуманн, Фриц Катинс и Вильгельм Санд, были препровождены в свой последний путь. В траурной церемонии участвовал весь город.
Большой зал Штадтхалле субботним вечером стал свидетелем трогательной панихиды. В центре зала, в окружении лавровых венков, стояли три гроба. В торжественном молчании стены зала были задрапированы имперскими флагами с траурными лентами. Зал с трудом сумел вместить такое количество пришедших почтить память погибших...»
Среди этих погибших была и моя мать...
Автор - Эрнст Шуманн
Перевод — Евгений А. Стюарт
При перепечатке или копировании материала ссылка на данную страницу обязательна. С уважением, Е. А. Стюарт