Это почти неподвижности мука, мчаться куда-то со скоростью звука, зная прекрасно, что есть уже где-то кто-то летящий со скоростью света.
В отличие от его яркости, скорость света понятие условное - он либо есть либо нет. Звук, свет и мука неподвижности полностью связаны с судьбой певца Джорджа МаКрея и его жены Гвен, так же певицы, как говорили при царизме, Dei gratia.
C первыми тактами его песни Rock Your Baby слушатель попадал под солнце тропического пляжа, даже если над головой у тебя свисала лампочка без плафона, а песня играла в "мыльнице", и казалась бесконечной, несмотря на трехминутный формат.
И аккомпанировал ему замечательный "ансамбль солнечного света" - KC & Sunshine Band, молодежный коллектив из Майами, надежный источник жизнерадостной музыки для танцев.
Секундомер, маятник, метроном, колба песочных часов. Именно эти механизмы и устройства иллюстрируют ритмические рисунки Rock Your Baby и её нелинейная предшественница Skylight Man - незаметно для посторонних что-то начнется, произойдет и так же незаметно завершится.
Ложно умерший и дважды рожденный Джордж МакКрей - не оговорка искусственного интеллекта, а вздорный слух, перехваченный у таблоидов.
Бегущая строка в сборнике видео-хитов 70-х утверждала, что певца больше нет. Но, несмотря на фирменный источник, верить в это почему-то не хотелось.
Карьера Гвен сложилась менее благополучно. Динамичную и темпераментную артистку парализовало.
Одну из лучших песен сравнительно позднего периода написал для неё как раз Вилли Хатч - герой нашей предыдущей публикации.
Конечно, она была одной из самых, и к счастью одной из многих, чьи песни преображают в праздник отрезок времени, о котором кому-то и вспомнить нечего, а кто-то его попросту не застал, или чахнет под гнетом подсказок экспертов и специалистов.
Вспомним несколько современников и современниц Джорджа и Гвен.
А это и Линда Карр с её не тушуйся папа не грусти, лучше маму прокати...
И Кенни Нолан, подбросивший Swing Your Daddy голосистому Джиму Гилстрэпу, первому исполнителю искрометной I'm on Fire.
И вездесущая Клайди Кинг с безотказным призывом dance to the music.
Джин Найт - Mr. Big Stuff. Бетти Райт - Clean Up Woman.
Карл Дуглас и Кэрол Дуглас - черт ногу сломит, какой-то "дядюшкин сон".
То есть - Гвен определенно лишь частица целого, одно из тех мгновений, без которых в механизме времени и пространства сбой и бессмысленное рассеяние энергии. Паралич, стагнация, вмерзание в трясину.
Фрагмент мозаики, под которым, если он выпадет, оголится шершавая штукатурка.
Тем не менее, все эти вещи перечислены не случайно. За смешными названиями действенный комплекс упражнений, продлевающих волю к жизни.
Альбом Джорджа МакКрэя Diamond Touch не о бриллиантах. Грегг Даймонд - один из пионеров американского диско-саунда. В данном случае touch это прикосновение руки мастера, превращающее поденщину в нетленку.
Вкладу этого барабанщика в модернизацию танцевальной музыки могли бы позавидовать Кит Форси и Марк Сэррон, его европейские коллеги. Грегг Даймонд это и кавалерийские натиски Bionic Boogie и Andrea True, посягнувшая на Sally Can't Dance Лу Рида. В общем, по выражению автора "Салли", перед нами "диско-мистик" большого полета.
Странная это работа Diamond Touch. Будучи перегружена "гиммиками" и "фишками", она не утомляет, скорее завораживает и кажется бесконечной, как насыщенная событиями ночь, втиснутая в полтора часа кинофильма.
Это не скука, а сонливость, сон разума в трансе.
Скачущий бас Стивена Арджи. Плотоядное хрюканте "фендер-пиано", и голос, словно бы вживленный в лабораторную конструкцию фонограммы.
Ускорение не похоже на студийную обработку, а воспринимается как норма иного мира, где все не совсем так, как в окружающем, куда чудом залетела эта пластинка.
Похожее состояние сопутствует прослушиванию "Сакральных песен" Холла и Фриппа. Внимательный поклонник того и другого наверняка опознает своих любимцев по звучанию вслепую, но так и не сможет объяснить зыбкую странность, эффект "тусклого стекла" в этой мозаике оккультных аллегорий, равно как хороша она или не очень, уместна или избыточна.
Они не то чтобы раздражают несовместимостью, а действительно не совсем от мира всего, хотя существование тех мест, откуда они пришли пока еще недоказуемо.
По законам "литературы беспокойного присутствия" с. наступлением сумерек в помещение проникает сверхъестественное.
Нечто подобное привносят своей музыкой Джордж и Гвен МакКрей - чета антиподов Боуи и Денев в не дотягивающей до глубин книги Уитли Стрибера экранизации.
Только в данном случае мы имеем дело с некими солнечными "вампирами", очищающими душу от токсинов меланхолии.
Так же диссонирует с остальным материалом "Ледиленда" Little Miss Strange, и She's So Fine в альбоме Axis Bold as Love, промежуточные аттракционы между павильоном ужасов и центрифугой. Подвижные перемещения в подвижной среде бесполезных ископаемых.
Не надо упрямиться...