- Рудик, привет, братишка!
- Лёня! Привет! Ты куда пропал? Не звонишь совсем.
- Да тут, понимаешь, такое дело...
Я сразу вспоминаю маленького Лёньку, который перед тем, как сказать что-то важное, проводит ладонью по русому затылку, ероша и без того непослушные волосы, и смотрит на меня своими задумчивыми серыми глазами.
* * * * *
Мы познакомились летом тысяча девятьсот девяносто восьмого. Нам обоим было тогда по девять лет. Каждое лето я проводил у бабушки в Адлере, где мы с родителями останавливались в её небольшом, но очень гостеприимном доме. Второй дом, вернее, вторая его половина, попросторнее, разделённая на несколько комнат, сдавалась отдыхающим.
Тогда ещё Адлер утопал в зелени и не было жутких пробок на дорогах. Конечно, и здесь, на юге, чувствовалась неустроенность девяностых, но я был ребёнком, а море, солнце и растущие в бабушкином саду фрукты делали моё лето гораздо лучше, чем у многих моих тогдашних сверстников. Едва начинались каникулы, а я уже с ног до головы был покрыт въевшимся в кожу, не смывающимся даже зимой загаром и проводил на море все дни.
Мы с местными мальчишками ныряли наперегонки, мечтая однажды найти на дне пиратские сокровища, потому что кто-то пустил слух, что давным-давно здесь разбивались корабли с награбленным добром. А коли волны во время прилива всё равно выносили из глубины много чего, так почему же им было не прибить к нашему берегу горстку золотых монет или старинный пиратский кинжал? Жалко, что ли?
И поскольку наши знания о пиратах ограничивались в основном популярным мультфильмом "Остров сокровищ" с голосом знаменитого Армена Джигарханяна и огромным количеством песен, то и играли мы в Билли Бонса, Джима Хокинса и доктора Ливси. Были, конечно, и Слепой Пью, и капитан Смоллетт, и непременно Джон Сильвер. Мы говорили словами из мультика и, представляясь, обожали добавлять: "Характер скверный. Не женат". Тогда это казалось очень смешным. Он вообще был хулиганским, этот необычный мультфильм.
- Деньги-деньги, дребеденьги.
Позабыв покой и лень,
Делай деньги, делай деньги,
А остальное всё дребе-бе-день! - Распевали мы во весь голос, даже не догадываясь, сколько усилий тогда прикладывали наши родители, чтобы делать эти самые деньги, и сколько бед случалось у людей из-за их отсутствия.
Да, я же начал рассказывать о Лёньке. Его самого, а ещё его младшую сестрёнку Леночку и их маму, тётю Таню, привела в один из дней бабушка.
Она, как многие в разгар курортного сезона, сидела на старой деревянной скамеечке с табличкой "Сдаются комнаты", когда увидела плачущую женщину с тяжёлым чемоданом и плетущихся за ней по жаре ребятишек: мальчишку - моего ровесника и девочку помладше. Девочка тоже плакала, вцепившись в мамино платье, а мальчик, пытаясь ухватить чемодан, чтобы хоть как-то помочь, повторял растерянно.
- Мама, ну не надо. Не плачь, пожалуйста, мамочка.
Люди смотрели на странную троицу, но никто не двигался с места. Никто. Только не моя бабушка. Надо было знать её. Она совершенно не выносила чужой беды. Хрупкая, высохшая под южным солнцем, бабушка отличалась не только физической силой, но и потрясающей силой духа.
- За местом пригляди. - Кивнула она соседке и, оставив табличку на скамейке, поспешила следом.
- А ну, стой! - Велела женщине. - Куда детей по жаре тащишь? Случилось что?
- Деньги украли. Все до копейки. В поезде. - Еле произнесла незадачливая отдыхающая. - Я с таким трудом собрала. Из Иркутска мы. У Леночки здоровье слабое. Врачи сказали, на море надо. Чтобы окрепла. А как мы теперь? Мне даже телеграмму брату не на что дать. Да и пока он пришлёт, если собрать сумеет...
- Клуша ты. - Беззлобно поругала бабушка. - Прятать лучше надо было. Время сейчас такое. Да не реви. В войну люди выжили. И сейчас не бросим. Стой здесь.
Она засеменила к своему месту, подхватила табличку и скамеечку.
- Всё, бабоньки. Я домой.
- Никак сдала комнату, Анна Михайловна? - Встрепенулась соседка.
- Сдала. Чего у моря погоды ждать.
- Ох, и шустрая ты.
- Не завидуй, Соня. Отдыхающие не мамонты, не вымрут. На твой век хватит.
Она подошла к заплаканной женщине. Вручила мальчугану скамеечку.
- На-ка, неси. Звать как?
- Лёня. - Мальчик нерешительно посмотрел на мать.
- Вы не поняли. - Из глаз женщины вновь потекли слёзы. - Я не смогу заплатить.
- Мама серьги продала. И кольцо. - Хмуро сказал мальчишка. - Но это там ещё, дома.
- Не надо мне денег твоих. Слёзы вытри и за мной иди! - Бабушка погладила по голове притихшую девочку и сказала уже совсем не строго, а ласково. - Давай ручку, голуба моя. Не бойся бабушку.
- Я не боюсь. - Девочка подняла на неё такие же серые, как у брата, глаза. - Я пить хочу. И ножки болят.
- Сейчас придём и попьём, и покушаем. И ножки отдохнут. - Приговаривала бабушка, ведя гостей за собой.
* * * * *
Так в мою жизнь вошёл Лёнька. И не только он. Его мама потом отдала бабушке всё до копейки, хоть та и отказывалась. Они начали приезжать каждый год, и мы искренне считали их почти своей семьёй. Но это было позже. А тогда мы с Лёнькой пристально рассматривали друг друга, оценивая и прикидывая, получится ли дружба.
- Ты плавать умеешь? - Спросил я с некоторым превосходством.
- Умею. - Лёня насупился. - Я речку переплывал.
- Речка по колено была?
- Нормальная была речка. - Обиженно отозвался он.
- Всё равно не море. На море волны бывают.
- На реке тоже.
- Да какие там волны!
- В море плавать легче, вода солёная держит. А ты в реке попробуй.
- А я что, не пробовал что ли?
Мы побросались словами, а потом Лёнька смущённо провёл рукой по затылку.
- А ракушки здесь есть?
- Конечно. Всякие. И рапаны. Только у волнорезов они мелкие, за крупными в море выходить надо.
- Ничего. Мелкие тоже подойдут. - Обрадовался он. И объяснил. - Ребята просили привезти.
- А мама тебя с нами отпустит? - Я недоверчиво покосился на тётю Таню, которая что-то ласково говорила Леночке.
- Не знаю. - Лёнька пожал плечами. - Надо отпрашиваться.
Она отпустила. Большую роль в этом сыграла мамина и бабушкина помощь. Тётя Таня вообще быстро подружилась с моей мамой. Они вместе ходили на пляж, вместе готовили нам еду, возились с Лёниной сестрёнкой. А мы упивались обрушившейся на нас свободой.
Пацаны поначалу косились на моего нового друга.
- Кто тронет, будет иметь дело со мной. - Независимо сообщил я. Хотя справедливости ради и Стас, и Серёжка в нашей компании были старше, да и прилично сильнее меня.
- Больно надо. - Тряхнул мокрыми волосами Стас и посоветовал Лёне. - Ты это, в майке купайся. Обгоришь с непривычки.
Лёня удивительно легко влился в наше мальчишечье братство. Он не был заносчивым или конфликтным. Спокойно соглашался на условия игры, не пытаясь заполучить в ней главную роль. Иногда я даже ревновал его к другим ребятам. Мне казалось, что с ними он общается больше, а ведь это я привёл его к нам. Но он словно не замечал моих обид.
Лёнька удивительно заботливо относился к своей маме. Когда мы убегали на море, она обнимала его.
- Лёня, я прошу тебя. Без глупостей.
Он, ничуть не стесняясь, прижимался к ней и обещал.
- Хорошо, мамочка. Я помню. Не волнуйся.
- Что ты как девчонка? - Не выдержал я однажды.
- Я не девчонка. - Он повернулся ко мне. Его серые глаза потемнели. - Когда папа умирал, он просил маму беречь. Я слово дал.
Мне стало нестерпимо стыдно за собственную глупость.
- Прости, Лёнь. - Прошептал я. - Я не знал.
- Да ладно. - Покладисто согласился он. - Конечно, не знал. Мир?
- Мир.
По вечерам мы сидели в саду, под самодельным навесом и не могли наговориться. Мечтали обо всём подряд. И смело тратили не найденные пока сокровища.
- Я бы купил мотоцикл. Знаешь, такой спортивный, и шлем. - Говорил я. - Как пронёсся бы до Сочи!
- А я машину. Чтобы маму на работу возить. - Серьёзно говорил Лёнька. - Или со своей машиной можно ещё в деревню съездить. Картошка там дешевле, и вообще. Не в руках нести. Много можно всего набрать.
- Зачем тебе дешевле? - Удивлялся я. - Если у нас денег будет столько, что на всё хватит.
- Тогда бы я здесь жить хотел. Ну не обязательно здесь. Вообще, у моря. - Лёнька прикрыл глаза. Наверное, представил, как они живут.
- Тогда мы могли бы всю жизнь дружить. - Обрадовался я.
- А мы и так будем. - Пообещал Лёня.
* * * * *
Дни проносились удивительно быстро. Я молил время идти медленнее и каждый день тревожно поглядывал на календарь, но день Лёнькиного отъезда всё равно приближался.
В тот день мы даже не собирались купаться, хотели просто напоследок полюбоваться морем. И ребята тоже пришли попрощаться с Лёней. Незаметно разыгрались, развеселились. Я заметил, что Лёнька отплыл довольно далеко.
- Лёнь!
- Рудик! Там ракушка. Большая. У меня такой нет ещё. Я ребятам набрал, а эту маме достану.
- Не надо, Лёнька! Глубоко!
- Да нет, не очень.
Он нырнул, потом ещё. А потом вдруг я понял, что мой друг не выныривает, и поплыл туда, где видел его последний раз. Он был тяжёлый, даже в воде. Я так вцепился в него, что потом остались синяки, я задыхался, что-то кричал, плакал, хлебал горько-солёную воду, но упорно тащил, не зная, откуда взялись силы. Потом кто-то бросился на помощь, кажется, Серёжа. Подбежали взрослые.
- Лёнька, ты отцу обещал! - Как заведённый повторял я, трясясь не столько от холода, сколько от пережитого страха. - Ты обещал! Обещал!
Он задышал, губы порозовели, и тогда я зарыдал, скрючившись на камнях и не стесняясь никого на свете.
Какой-то мужчина гладил меня по спине и приговаривал.
- Тихо, тихо. Да ты герой, малыш.
Скрыть от родителей не получилось. Нас отвели домой, и сначала мы оба получили нагоняй, а потом тётя Таня по очереди целовала меня и Лёньку и что-то говорила и говорила мне. Что-то хорошее, но я тогда не запомнил.
Потом мы проводили вместе почти каждое лето. Спорили, влюблялись, мечтали уже совсем о других вещах.
И когда он позвонил в тот раз, нам исполнилось по двадцать пять.
- Да тут, понимаешь, такое дело... Рудик, у меня сын родился! Три семьсот, пятьдесят три сантиметра. В честь папы моего Алексеем назвали.
- Лёня, братишка, поздравляю! Ух ты!
- Рудик, я попросить хотел, чтобы ты у Лёши крёстным был. Ты сам понимаешь, после всего того я только тебе его могу доверить. Не откажешься?
- Да что ты! Спасибо, Лёня, правда, спасибо. Страшно только немного.
- Я думал, ты вообще ничего не боишься.
- Нет, дважды в жизни боялся. Тогда и сейчас. Неизвестно, когда больше.
* * * * *
Мы стоим с Лёшкой на берегу моря. Ему сейчас столько, сколько было нам с Лёней в год нашей встречи. Он прижимается русой головой к моему боку.
- Крёстный, а ты папу здесь спас?
- Нет, Алёшка, не здесь. Сейчас уже застроили всё. Да и не спасал я его, приснилось папе твоему.
- Спасал, спасал. Не приснилось. - Смеётся Лёша. - Мне и бабушка Таня рассказывала. Крёстный, а я уже лучше тебя плаваю. Вот сам завтра увидишь!
Но завтра у нас другие планы. Мы с Лёней идём показывать Лёшке совсем новый Адлер, который для нас всё равно остался городом детства. Это только наш день. Теперь ещё и Лёшкин. Когда немного подрастёт мой сын... Впрочем, это будет уже другая история.
- Нет, Лёша, завтра мы с тобой и с папой идём город смотреть. Но успеешь ещё наплаваться, вы же только приехали.
- Успею! - Вдыхая свежий морской воздух, соглашается крестник и проводит ладонью по русому затылку. - Ох, и соскучился я!
Я смеюсь, беру его за руку, и мы торопимся домой, не забыв помахать шепчущему что-то нам вслед прибою.