Здравствуйте, читатели! Началось лето и дачные сельхозработы, на которые обычно выезжают всей семьей. Давайте и кино вспомним по теме: про природу, деревню и семейную жизнь.
"Хам" 1990 г. Беларусьфильм 4 серии, или "Франка - жена Хама" - полнометражный вариант (1, 5 ч.)
Конец XIX в. Павел Кобыцкий, крестьянин из прибрежного села, добывает себе пропитание рыбной ловлей на Немане. И неплохо так добывает: все до последней деревенской нищенки Марцеллы знают, что у него под печкой спрятана на черный день заначка из серебряных монет.
Павлу сорок два года, он - вдовец, женат был в юности по воле и выбору родителей. С рано умершей супругой жил согласно, хотя с кем он мог жить несогласно при его-то уравновешенном и доброжелательном характере? В деревне Павел слывет слегка чудаком, поскольку больше любит одиночество на вольном воздухе, чем общение, но удивляются его привычкам только за глаза. Кобыцкий пользуется уважением односельчан как хороший хозяин и добропорядочный человек. В корчме не бывает, второй жены не взял, его сестра Ульяна с шурином Филиппом в уме уже прикинули, что Павлово добро достанется их детям, но мечтам родни вдруг наступил облом.
Рыбак встретил на реке горничную из господского дома Франку. Городская красотка, полоская стиранную одежду, упустила детское платьице, и, представив гнев нанимателей, подняла крик о помощи. Это вообще в характере Франки - любое событие переживать преувеличенно ярко. Павел на помощь пришел: тряпку поймал и вручил девице.
Новая знакомая поразила его и красотой, и речью, и манерами, и доверчивой откровенностью, смешанной с надрывным цинизмом. Павел почувствовал, что она несчастна. Столько лет спавшее сердце потянулось к Франке с восхищением и жалостью. Ей он тоже понравился добротой, вежливостью и мужской статью.
На втором свидании Франка рассказала новому поклоннику всю свою невеселую жизнь: разорившаяся чиновничья семья, спившийся отец, гулящая мать, бросившая троих детей и вернувшаяся к дочери за три года до смерти, чтобы немного подучить её и пристроить в служанки.
Молодая женщина раздражена своим положением прислуги, к которой относятся свысока, за каждую мелочь унижают и бранят, хозяева пристают, хозяйки ревнуют и выгоняют. Так же откровенно Франка сообщила, что часто влюблялась, имела любовников, но все её использовали и бросали. Одна только осталась радость - погулять в веселой компании в свободный часок, да порадоваться, что она все ещё хороша и привлекательна.
Павел, ужаснувшись такой жизни и поразившись, что сама Франка не сознает её греховности, решил открыть девушке новую дорогу и вступить с ней в брак. К слову сказать, бедный рыбак, сам того не зная, поддержал движение, распространившееся в среде демократически настроенной интеллигенции второй половины XIX в. : жениться на женщинах, которых общество признавало падшими, чтобы вернуть им приемлемое положение в нем . У Некрасова есть даже стиховорение на эту тему: "И в дом мой смело и свободно хозяйкой полною войди!" ("Когда из мрака заблужденья..."1845 г.) О подобных попытках и Куприн писал, и Гаршин, и Амфитеатров. Князь Нехлюдов у Толстого тоже что-то такое пытался реализовать. Ничего хорошего, как правило, не получалось, что было заранее ясно всем, кроме самих спасателей.
Смысл повести Элизы Ожешко "Хам" можно свести к тому, что женился хороший мужик на вздорной гулящей бабёнке и испортил себе жизнь. Можно рассмотреть её в интерпретации, которая, как мне кажется, считывается из экранизации: Павел - хороший христианин, потому он и человек хороший, а Франка - плохая христианка, не борется со своими греховными страстями, поэтому становится все хуже и гибнет. Такая наглядная борьба добродетели с пороком, заканчивающаяся, разумеется, торжеством добродетели. Хотя трудно назвать победой перевоспитание, завершившееся смертью спасаемого.
Фильм снят в 1990 г., на излете перестройки, когда многие кинотворцы увлеклись истолкованием сюжетов в христианском ключе. Так я поняла идею и этой постановки. Уж очень режиссер Дмитрий Зайцев в лучшую сторону изменил содержание молитвенника, который читает Павел. Прямо-таки назидательно- философские тексты ввел. В первоисточнике были другие.
Также и некоторые эпизоды, из которых ясно, что Павел чаще всего не понимает того, что читает и мысль его бродит, отталкиваясь от слов книги совершенно ассоциативно, в фильме опущены. Конечно, Ожешко слишком уважает своего героя, чтобы изображать его в духе шолоховского Щукаря, толкующего словарь, но и она иногда ставит своего положительного героя в комическое положение. Сцена из книги, где Павел целует открытки бывших любовников Франки, принимая изображенных на них купидончиков за ангелов, образно показывает, что вера героя опирается на его собственные представления, вызыванные иногда совершенно не относящимися к ней предметами. И свои, несомненно достойные взгляды, он выжил из собственных размышлений и впечатлений, облекая их в христианскую терминологию.
Так что тут все с точностью до наоборот: Павел - хороший христианин потому, что он - человек хороший. Буддист или язычник, из него бы тоже получился бы хороший, если бы он родился в другое время или в другом месте. Он пускает в дом мерзнущую соседскую собаку, готов подкармливать мышей, хотя христианские заповеди от него этого не требуют, может часами любоваться природой и все в ней кажется ему одушевленным. У героя сострадательное сердце и ум, задающийся вопросами, не тревожащими большинство.
Чего, например, хочет Филипп - очень типичный крестьянин? Достатка и благополучия в семье, уважения соседей. Обычные, понятные желания. В бога Филипп верует? Верует. Знает, что за блуд Господь может хату сжечь, как в Содоме и Гоморре. Он из этой истории понял, что за грех одного отвечают все. В Содоме взрослое мужское население возжелало ангелов - стерли с лица земли весь город до последнего новорожденного младенца, который точно никого возжелать не мог. Поэтому Филипп не только сам не согрешит, но при малейшем намеке на грех в собственной семье будет бороться с ним, не жалея кулаков.
А Павел хочет, чтобы всюду на земле царили Правда, Справедливость и Красота и принимает близко к сердцу, если это не так. Потому и держится подальше от людей, поближе к природе, радующей его своей величественной гармонией. Такой вот, по выражению Стругацких, "человек, который желает странного"( Аркадий Стругацкий, Борис Стругацкий "Попытка к бегству").
Так что же все-таки хотела сказать этим образом Элиза Ожешко? Суть кроется в вызывающем названии книги - "Хам". Белорусские земли тогда относились к территории Польши, в свою очередь, входившей в Российскую Империю. Хамами и быдлом называли польские шляхтичи крестьянина, мужика, якобы от природы умственно низшего, не способного к развитию, чей удел - презренная работа руками, раз не умеет работать головой. Да и вообще, любая работа - занятие нищих неудачников, которые это заслужили, а достойный человек - человек богатый, потребляющий и имеющий все лучшее, чья жизнь - наслаждение и праздник. Очень знакомая позиция, успешно продвигающаяся и в наши дни.
Вслед за высшим сословием отмежёвывались от мужика, и гордились тем, что они не такие, круги общества пониже и пожиже. Вплоть до среды мелких чиновников и городских мещан, откуда вышла Франка. Там, при фактической нищете, оставалось гордиться только тем, что ты выше самых низших. И вот к такому-то всеми презираемому сословию относит писательница своего героя с высокими душевными свойствами, естественными для здорового духом трудящегося человека, опровергая гнусную кличку и презрительное отношение к крестьянству.
У Элизы Ожешко были, в основном, три главные идеи, отраженные в творчестве: 1) уважение и сострадание к народу - носителю истинной морали, основанной на труде, 2) борьба против воспитания женщины в духе красивой игрушки, чья главная цель в жизни - нравиться мужчинам, 3) свобода и независимость Польши. Последняя идея полностью отсутствовала в этой конкретной повести, но почему-то невнятно затронута в фильме.
Собственно, непонятно, зачем режиссер коснулся темы восстания 1863 г. Иллюстрация ли это того, что Павел ни в какой форме не принимал насилия, реверанс ли в сторону традиций советского киноискусства, по возможности, везде включавшего в сюжет революционную линию, или дань убеждениям самой Элизы Ожешко, но в картину введены флешбэки с воспоминаниями о Франке-девочке, увиденной Павлом во время беспорядков в городе. Как и упоминание о неком пропагандисте, пытавшимся рассказать крестьянам как надо устроить справедливую жизнь. Все это очень оборванно и неясно. Две же другие идеи писательницы в книге и, отчасти, в фильме, раскрыты.
Когда Франка уходит от городской жизни в крестьянский мир, она сталкивается с другими приоритетами. Здесь ценится прежде всего, умение работать, хорошо вести хозяйство, уживаться с людьми, никого не обижать, помогать и поддерживать друг друга. Сам образ жизни и тяжелый труд заставляют ценить в людях качества, необходимые для выживания и более-менее гарантированного благополучия.
Деревня в повести Ожешко живет материально очень неплохо и сытно. Правда, отсутствует элементарный комфорт. Земляные полы и мыши в доме, например, не такая уж непреодолимая проблема, но проблемы в этом никто и не видит - привычка. У Павла только куры живут под печкой, а кое у кого и кабанчики, и овцы по дому бегают. Местным это глаза не колет, но Франка, видевшая паркет, электричество, телефон, чувствует разницу.
Впрочем, вначале она полна энтузиазма, готова любить и обнимать всех: и новую родню, и соседей. Новая жена Павла раздаривает свои маленькие богатства: ленты, брошки, платочки и просит учить всему, чего она не умеет. Например, ткать. А деревня, в свою очередь, присматривается к ней. Тут люди обстоятельные и суждения привыкли выносить не сразу. Тем более, что у новой Павлючихи репутация, не осуждаемая только из уважения к её мужу. Тем более, что у некоторых разбиты мечты о спрятанном серебре. А, впрочем, никто не откажется помочь, если новая жена Павла хочет учиться хозяйствовать как надо.
Так почему же Франка, такая щедрая, открытая и правдивая, благодарная Павлу, не вписалась в новую жизнь?
В среде, из которой она вышла, молодая женщина усвоила, что главное её достоинство - красота, главная цель - любовь, что богатство, праздность, веселье - основа счастья, что "хамы", - глупые и темные, а она выше их, но, если бы обычная сельская работа получалась у неё как у Ульяны, или, если бы она нашла себе другое занятие, интересное для неё и одобряемое окружающими, бывшая горничная все эти установки оставила бы за ненадобностью.
Так уж мы устроены, что человеку, чтобы жить, работать и строить планы нужно уважать себя и, еще лучше, быть уважаемым людьми, среди которых он находится. А если ничего не получается, то что же остается как не самоутверждаться на старых принципах: я - красавица благородного происхождения, а вы - тупое, серое мужичье?
В горничных Франку не уважали господа, считая ниже себя, в деревне не уважают крестьяне, считая лентяйкой, севшей на шею мужу.
Почему же у неё не получается работа? Конечно, там, где не привито уважение и привычка к труду, возникает проблема, озвученная Пушкиным, как "труд упорный ему был тошен" ("Евгений Онегин"), но, объективности ради, Франке не хватало здоровья справляться с обязанностями крестьянки.
Еще Радищев, в своем "Путешествии из Петербурга в Москву" писал, что крестьянка и барышня по физическим данным сформировались в две разные породы женщин. Франку воспитывали ближе к барышне. Тридцатидвухлетняя хрупкая, бледная горожанка просто была не приспособлена к тому, чтобы таскать ведра с водой, копать, сажать, полоть.
"Всем своим обликом Франка резко выделялась из всех женщин деревни. Когда она в первый раз подходила к избе Козлюков, Ульяна с одним ребенком на руках и с другим, уцепившимся за ее юбку, ожидала ее посреди залитого солнцем, зеленевшего травой двора. Рядом с этой молодой и сильной матерью с богато развитыми формами, при ярком румянце и спокойном блеске глаз, Франка казалась такой маленькой и бледной, как мелкая увядающая гвоздика в сравнении с пышной георгиной."
"Молоденькая жена Алексея Микулы, самая худощавая во всей деревне, была все-таки в плечах и стане вдвое шире и толще Франки; шестидесятилетняя Авдотья со сморщенным и красным, как осеннее яблоко, лицом и черными блестящими глазами казалась рядом с ней олицетворением здоровья и силы; даже в очень уж старой, слабой и болезненной бездомной Марцелле, ходившей с клюкой по миру, можно было угадать по квадратным формам ее тяжелого тела и грубому хриплому голосу прежнюю большую силу, сдавшую только от долгих лет и трудов. Со своим тонким гибким станом, гибкими движениями, нездоровым цветом лица и впалыми глазами, горевшими огнем разнообразных чувств и желаний, в городском платье с дешевыми украшениями, Франка — в этой новой для нее среде — казалась дочерью совершенно иного племени, иного мира." (Элиза Ожешко "Хам").
От сидения за ткацким станком у Франки болит спина и отекают ноги, от его грохота раскалывается голова, а здоровые краснощёкие крестьянки летают по хозяйству и удивляются на её жалобы и нетерпение.
К тому же нелегко уже во взрослом возрасте, постоянно спрашивать, как делается то, что здесь умеют даже дети, а она не умеет, и чувствовать себя последней дурочкой. И знать, что другие, хоть в глаза не говорят, но думают то же. Её, например, упрекают, что муж за неё доит корову, а может она эту корову элементарно боится?
И тут появляется злой гений Франки - липучая подруга, старая нищенка Марцелла, жившая в молодости в панских любовницах, и начинает напевать: ах, какая ты красавица, ах, какая ты паненка, да здесь ли тебе с хамами жить, да ты бы с такой красотой могла жить как курлевна, давай чай с конфетами пить. И Франка, уверившись, что она несчастна, поскольку находится в недостойной её среде, рыдает и бросает попытки что-то сделать вообще. Она же знает: весь мир придерживается тех понятий, что у них с Марцеллой, а не тех, что у деревенских невежд.
Пока Павел любит её так, как ей хочется, горячей, страстной и даже ревнивой любовью, пока стоит роскошное лето, интересно ездить с мужем на рыбалку, пока можно падать в любовных объятиях в траву и цветы, слёзы быстро высыхают и Франка опять счастлива. "Деревня летом - рай", как восклицал Чацкий, но есть и ещё три времени года. Хорошо было Пушкину - он любил ещё и осень, но и тот страшно скучал в деревне зимой и весной (и пил с няней!), несмотря на чтение и сочинение стихов , а Франка - не Пушкин. Она нервная, суеверная и болезненная женщина. Ей кажется по ночам, что ветер разваливает хату, что с кладбища летят души покойников, а муж бесчувственно спит, и хочется выть вместе с метелью.
Да и любовь Павла охладела. То есть в духовном плане он ее любит бесконечно, но , как уточняет Элиза Ожешко: "Чувственность не была его коренным свойством. Она охватила его быстро, — тем быстрее, что случилось это поздно и в первый раз, — но теперь она уже слабела, уступая наклонности и привычке к долгим размышлениям и созерцанию." (Элиза Ожешко "Хам").
Короче, Павлу интереснее уделять время молитвеннику, который он с помощью жены кое-как выучился читать, чем самой Франке. Неудивительно, что её раздражает это чтение и по ночам, вглядываясь в лицо мужа, женщина повторяет: "Старый он уже!". А значит Франка готова искать новую любовь. Да, конечно, это достойно осуждения, но почему-то Кармен за такое же легкомыслие воспевают, хотя она тоже знатно портила людям жизнь).
Затем, как всегда, появляется катализатор дурных мыслей - Марцелла и говорит, примерно, следующее: там новые господа дачу, где ты служила сняли, пойдем посмотрим кто приехал! И отрежь мне сала, или дай сахарку.
Фауст без Мефистофиля, подумал бы, подумал и раздумал, Отелло без Яго совсем бы ничего не замыслил, а у Франки для реализации дурных идей всегда есть Марцелла.
Метания из города, где ей плохо от одних причин, в деревню, где плохо от других, и наоборот, все больше ухудшают физическое и духовное здоровье женщины, что, в значительной степени, определяет её дальнейшие, выходящие за рамки приемлемого, поступки. За идею своей неотразимой красоты и благородного происхождения Франка, разжигаемая Марцеллой, держится уже вопреки здравому смыслу, потому что нет другой точки опоры. Она бьется в этом тупике, озлобляется на всех, и когда невероятное великодушие Павла заставляет признать виновной во всем себя - уходит из жизни, потому что, без самоуважения, с отрицательной самооценкой человек жить не может, нечем.
Да это и неправда, что во всем виновата она - не она придумала жизненные установки, по которым живет весь уважаемый мир, а не только "хамы", не она виновата, что у нее нет сил переносить неинтересный и тяжелый для нее крестьянский труд, не она виновата, что ей нужна пылкая любовь-эрос, а не сострадательная духовная любовь-агапэ, которой её любит Павел.
"В одну телегу впрячь не можно, коня и трепетную лань", снова Пушкин. А пахать на лани - бесполезное и убийственное занятие. Что у Франки впереди? Сознание того, что она хуже всех и из милости облагодетельствована? Та же каторжная работа, после которой она реально корчится от боли? Милосердие мужа, вместо пылких ласк? Осуждение соседей за спиной? А главное - полностью убито сознание собственной ценности. "Умереть, уснуть; Уснуть! И видеть сны, быть может?" ( У. Шекспир "Гамлет"). Страх жизни перевешивает страх смертных снов. Что-то я сегодня постоянно тревожу великие имена). Или это Ожешко так пишет, что вызывает ассоциации с мировой литературой?
Проза этой, на мой взгляд, недооценённой писательницы, насыщенная и яркая. Один только роман "Над Неманом" у меня, что называется "не пошёл", остальное читается замечательно. Кроме "Хама", рекомендую повесть "Ведьма" или "Дзюрдзи", это одно и то же, разница только в написании некоторых имен.
Если книга мне кажется безупречной, экранизация, при наличии больших плюсов, имеет и минусы, особенно в плане объема. Полуторачасовая версия - неполная; четырехсерийная, напротив, - затянутая. У меня сложилось впечатление, что оператор фильма Владимир Спорышков и режиссер Дмитрий Зайцев, тоже великолепный оператор, слишком увлеклись профессиональными изысками в плане изображения, что не лучшим образом сказалось на динамике сюжета, хотя, вообще, видеоряд продуманный и красивый, особенно летние пейзажи.
Также нельзя не отметить лирическую музыку композитора Эдисона Денисова. Создателям фильма прекрасно удалось передать душевное состояние своих героев изобразительными средствами кинематографа даже когда не звучит их речь, но все же главная удача этой экранизации - подбор актеров .
Просто невозможно представить себе иначе не только главных, но и остальных персонажей картины.
Польская актриса Ханна Дуневская идеально сумела передать характер своей сложной, одновременно привлекательной и отталкивающей героини - изломанной, взбалмошной, анархической, аморальной и , тут же, доброй, открытой, щедрой, правдивой, пылкой и бесконечно женственной.
Образ красивого, мужественного, серьёзного, глубоко любящего и великодушного Павла, наверное, самая масштабная и удачная из актерских работ Геннадия Шкуратова.
Риту Гладунко можно не узнать в роли старой нищенки Марцеллы, корыстной, льстивой подпевалы, у которой, впрочем, тоже есть и своя трагедия, и свои светлые воспоминания. Как все-таки разнопланово способна играть одарённая актриса, которую мы видели не только молодой, красивой, пластичной в картинах "Часы остановились в полночь" (Марина), "Весенние грозы" (Ольга Ковалева), но и в роли пожилой добродушной супруги священника ("Нас венчали не в церкви") или жадной пособницы убийства (Василиса Зимовская "Строговы").
В остальных ролях: Мария Захаревич (Авдотья, знахарка, кума Павла), Надежда Бутырцева (Ульяна, сестра Павла, жена Филиппа), Александр Сайко (Филипп, паромщик, сосед и шурин Павла, муж Ульяны), Андрей Бобров (II) (Данила, младший брат Филиппа), Инна Аленикова (мать Франки), Юрий Казючиц (Алексей Микула, односельчанин Павла), Юрий Дедович (урядник) и другие.
На этом мой обзор закончен. Приятного просмотра! Предыдущую статью о многосерийном фильме в жанре деревенской семейной саги можно найти по нижеследующей ссылке: