Журнал “Родина” я не только читаю регулярно, но даже пытаюсь готовить старинные блюда по рецептам в нем. В этот раз кухонная рубрика меня повергла в отчаяние. Какая пеламида? Какой рубец? Где вы берете миндальную муку и розовую воду? Ладно, последние ингредиенты не выглядят быстропортящимися. Возможно, их реально найти на маркетплейсах. Но вообще в такие минуты понимаешь, что журнал не для Родины, а для Садового кольца. Дайте рецепты из продуктов, которые существуют! Иначе я голодным останусь.
Итак, чем же порадует июньский номер? В “Открытом уроке “Родины” выступает председатель Союза писателей ЛНР, в прошлом преподаватель начальной военной подготовки Глеб Бобров - это серьезно. Писатели, которых мы заслужили.
Интервью Семена Экштута с Пушкиным продолжает череду бесед через века со знаменитостями прошлого, высказавшимися в письменном виде по разным вопросам. В русской словесности этот прием не нов. Видимо, первым его использовал Ломоносов в “Разговоре с Анакреоном”. Правда, в это “интервью” вошло многовато совсем уж затасканных высказываний Пушкина.
Материал Недошивина о Наталье Пушкиной и ее встрече с Лермонтовым лучший во всей подборке об Александре Сергеевиче.
Хотя еще довольно интересен и актуален перечень памятников поэту на Украине, которые свалили за последние два года. Почему-то у нас очень нервно реагируют на демонтаж истуканов Ленина, к тому же не имеющих никакой художественной ценности. Пушкин это уже интереснее. Впрочем, Украина на самом деле может сносить все, что хочет, на своей территории. И логичным продолжением служит репортаж Анны Ковалевой о новом памятнике писателю в Геническе. Правда, исполнение монумента ужасает. Не поленитесь - посмотрите на эту статую. Пушкин здесь как будто в каком-то парике, он больше похож на Илью Резника в халате. Вообще с современной скульптурой в России творится какой-то ужас. И я сейчас не об абстрактном искусстве, там-то как раз все в порядке. Я о реализме: практически все новые памятники выглядят гимном статике. Они не только неподвижны, но и кажутся в принципе не способными на жест, на эмоцию. Возможно ли в скульптуре иное? В нормальной - да. Достаточно посмотреть на работы Ивана Шадра столетней давности. Помните, где пролетарий поднимает булыжник? Не стоит, а поднимает! Победа мысли над материалом. Чиновники, заказывающие статуи, понимают единственный критерий: похоже/не похоже. А здесь даже не похоже. Правда, пример хорошей скульптурной лепки в еще одной статье будет - где уже упомянутый Бобров рассказывает об Александре Редькине. Тот как раз пытался в тяжелом материале передать легкость тканей.
Всегда не хватает материалов о Древней Руси. Да хотя бы веке о семнадцатом. Понятно, что письменных источников по последним трем столетиям значительно больше, чем по допетровскому времени. И сложно ожидать регулярных открытий по русскому средневековью. Но все-таки такие статьи всегда приковывают особое внимание своей “кольчужной” романтикой. Поэтому рад видеть очень содержательную публикацию о князе Андрее Боголюбском. Правда, ремарки о том, что правителю Суздальской землю не нравилось воевать за Киев, немного не XII, а XXI веком отдают. Даже проверил, не Мединский ли писал. Нет, настоящий историк. Можно было бы и без этих кукишей.
Интересно, что интервью Андрея Ванденко теперь выходят под его фамилией, а не под псевдонимом Владимир Нордвик. Правда, резануло глаз, что внучатый племянник Миклухо-Маклая назван его потомком. Родственник, но все-таки не потомок. И сам собеседник так и говорит. Насколько я помню из биографии путешественника в ЖЗЛ, впоследствии родичи Николая Николаевича, бывшие, как и он при рождении, просто Миклухами, стали тоже подписываться Миклухо-Маклаями. Его псевдоним стал общей фамилией.
Всегда интересны отходы от столбовой дороги с царями и генсеками к чему-то, что ближе к народу. В этом сегменте отмечу статью о создании песни “Ой, мороз, мороз”. Тоже воспринимал ее как народную.