Бывает ли так, что вы беретесь за какое-то дело и никак не можете довести его до конца, постоянно исправляя, дополняя, переделывая, потому что всё получается «не идеально»?
Или работаете на износ, потому что проект большой, и хочется сделать всё сразу и в самом лучше виде? А возможно, наоборот, откладываете до последнего или не беретесь за дело — всё по той же причине. Ведь если делать что-то, то делать сразу и хорошо! Плохо само получится...
А если мы скажем, что идеал не может (да и не должен) быть достигнут, а несовершенный и далеко не идеальный результат тоже имеет право на существование?
От идеи — к идеалу
Обратимся к значению слова «идеал». В этимологическом словаре идеал — это «мыслимый, воображаемый образец совершенства». Гавриил Романович Державин, известный русский государственный деятель эпохи Просвещения, писал, что идеал — это «тень того удовольствия, которое ни оку не видится, ни уху не слышится». Похоже, что в этом определении есть некая эфемерность образа, который существует лишь в воображении и с трудом воплощается в реальность.
Пойдем дальше и увидим, что «идеал» восходит к позднелатинскому «idea» (прообраз, замысел, мысль), куда оно пришло из греческого, где обозначало видимость, внешний вид, наружность.
Казалось бы, одно слово — а сколько смыслов оно в себе несет! В нем одновременно и видимое внешнее, и воображаемое внутреннее.
Идеальный «Я»
В психоаналитической теории наряду с категориями «Я», «Оно» и «Сверх-Я», есть понятия «Я-Идеал» и «Идеал-Я». На одном из семинаров нашей магистерской программы Рене Руссийон, легенда современного французского психоанализа, рассказал о том, как они формируются.
Идеал-Я — это самое раннее, первичное, младенческое представление человека о себе как о всемогущем, которому доступны сразу все удовольствия. Это представление берет начало из опыта внутриутробной жизни.
«У младенца есть мнестические* следы опыта удовольствия, которые он получал, находясь в животе у матери, когда все его потребности удовлетворялись сразу и без его участия, — говорит Рене Руссийон. — Это такая “райская жизнь”, которая создает иллюзию того, что впоследствии человек сам себе тоже может дать этот идеальный опыт».
Этот опыт внутриутробной жизни формирует у каждого из нас представление об идеале, о том, какой жизни мы хотим и к чему стремимся. Помните про «тень удовольствия», о которой писал Державин?
По мере взросления ребенок сталкивается с ограничениями и понимает, что достичь прежней «идеальной жизни» невозможно. И тогда появляется Я-Идеал — представление о другом (о родителе), на которого ребенок хочет быть похожим, чтобы со временем сделать то, что сейчас ему не доступно.
Не идеальный, до достаточно хороший
«Не могу я счастье по частям получать, мне всё сразу надо», — говорила героиня Ирины Муравьевой в фильме «Москва слезам не верит». Желание получать «всё и сразу» как раз отсылает нас к иллюзии того самого инфантильного всемогущества.
Между тем отказ от него и признание своих ограничений — важнейший этап процесса взросления. Попытки вернуть то состояние «первичного рая», в котором получаешь всё, сразу и без своего собственного участия, могут длиться всю жизнь и так не увенчаться успехом.
Альтернатива — адаптироваться к внешней реальности, постепенно переходя от идеального опыта к реальному.
«По мере взросления всё больше усиливается разрыв между идеальным “всё и сразу” и тем реальным, что может дать окружающий мир, — поясняет Рене Руссийон. — И нам нужно к этому миру приспосабливаться: развивать способность ждать и делать выбор (потому что невозможно получить всё и сразу), уметь обратиться за помощью, учитывать не только свои интересы и уметь вовремя остановиться».
Важное дополнение к понятию идеала сделал британский аналитик Дональд Винникотт. Исследуя ранние отношения между матерью и младенцем, он ввел понятие «достаточно хорошей матери». Он говорил о невозможности матери обеспечить ребенку исполнение всех его желаний «здесь и сейчас», и это вовсе не означает, что мать «плохая».
То, что она максимально настраивается и подстраивается под потребности своего ребенка, и есть показатель ее «достаточной хорошести». Не идеальности, когда есть иллюзия всезнания и всемогущества, а именно «достаточной хорошести».
Возможно, такой подход стоит взять на заметку? И иногда, замечая у себя желание создать что-то идеальное, вспомнить о том, что лучше сделать что-то достаточно хорошо, чем идеально не сделать.