Голос Лейлы в ушах, твои дети, ты и разбирайся... А ведь ей на вид лет тридцать, а детям по двадцать пять, и какого черта я смотрел и не видел, что не может быть она...
Черт, черт, черт, черт, черт, черт, черт...
А что если эти женщины... да нет, с чего им меня убивать, по-хорошему же договорились... или кому-то захотелось своих детей обратно забрать... Надо бы поспрашивать, может, кто родителей своих видел, или они не знают, кто их родители, или...
Откуда-то ниоткуда слышится удар гонга, уже знаю, что это звонят к ужину, и надо переодеться, и спуститься в столовую, потому что я так хотел, чтобы каждый вечер все собирались на ужин, и я был на председательском месте, и говорили о чем-нибудь о таком, о чем обычно говорят в семье, просят передать масло, сетуют, что что-то соль какая-то недосоленная, а рыба недорыбленная, интересуются друг у друга, как прошел день – просто так, из вежливости. Лейла, конечно, переоденется миллион раз, но придет вовремя, у меня с этим строго, чтобы все вовремя, хоть с этим у меня строго.
За столом у нас не густо, - я на председательском месте, Лейла в чем-то золотисто-янтарном по левую руку от меня, справа место для Адриана, но его можно только принести в бесчувственном состоянии, у нас так и делают на праздники типа Рождества, а сейчас не праздник. Дальше сидит Бен, какой-то притихший, уже хорошо, дальше Крис, кажется, под мухой, ладно, не время нотации читать. Три места за Лейлой пустые – Аманды нет, чтобы привезти Беату, нужен специальный подъемник, хочу заказать его к Рождеству, только на какой вес заказывать, непонятно, на восемьсот, как сейчас, или на всю тонну, как будет к Рождеству, если вообще что-то будет... Клэр тоже нет, уже совсем нет, черт, а ведь так и Беаты не будет, при таком-то раскладе... Пэгги сидит напротив, даже не ищет в телефоне, какая она фея, или пони, или еще кто. Ну а что, у меня с этим строго, хоть с чем-то у меня строго, чтобы за столом за ужином все вот так, а не черт знает, как...
Не выдерживаю, спрашиваю у Криса, осторожно, как бы между прочим:
- Крис... а к тебе мама не приходила?
- В смысле?
- Ну... в смысле... настоящая... не... пыталась тебя найти?
- Пап, ты чего?
Смотрит на меня, как на... нет, это даже не передать, смотрит так, будто я невесть что ляпнул, за что меня пристрелить надо на месте. Не выдерживаю, повторяю вопрос:
- Так... не приходила?
- Пап, ты смеешься, что ли, она как придет-то?
Хочу спросить, а что случилось. Не спрашиваю. Почему так предательски дрожат руки, почему вилка не слушается, рвется из пальцев, почему...
...расходимся, желаем друг другу спокойной ночи, с этим тоже строго, обнимаю свою благоверную, она изумленно смотрит, спрашивает, - а ты разве не... – осекается. Снова хочется закопать себя, и поглубже. Телефон шевелится в руке, я заставил его замолчать на время ужина, он больше не поет про то, как вчера было хорошо... Смотрю на вызов, ладно, отвечу, может, срочное что, да не может, а срочное...
- Мистер Крокет, вы напоминали про сдвижение вилок...
- ...да, и...
- ...можем вам предложить один вариант, но разработчики уверяют, он недоработан...
- ...у них всегда все недоработано, высылайте...
...ахаю, когда что-то случается – слишком быстро, даже не верю, что все уже случилось. Хочется спуститься в теперь не якобы, а просто постирочную, только понимаю, что там ничего нет, Беа и Клэр замирают у стола, Беата и правда в теле, но не более того, у Клэр, оказывается, розовые волосы, руки расписаны татуировками, врет мне, что ненастоящие, но я боюсь, что все-таки врет...