- Ты... ты что творишь... – шипит Лейла, - ты что...
- ...а тебе надо, чтобы они м е рт в ы е были? Ну да, если не твои дети, то, как же...
- Да при чем тут это... ты понимаешь, что эти развилки туда-сюда дергать, это потом вообще неизвестно, что получится? А если мы сейчас в руинах окажемся вместо дома? А если кто-нибудь из нас инвалидом окажется? А если...
Только и могу, что развести руками:
- Ну не случилось же ничего...
- Не случилось... еще случится... и не раз... не случилось...
Жду скандала, скандала нет, уходит какая-то притихшая, понимаю, что и правда сделал что-то дурное, страшное что-то... И еще больше понимаю, что надо идти спать, пропади оно все, все пропади, что сделано, то сделано...
- ...пап...
Смотрю на Клэр, если сейчас начнется про дайденег, я... а дам, хоть на холсты, хоть на личный самолет, хоть на что...
- ...пап, там Аманда...
- Живая, что ли? То есть, мертвая? То есть... короче...
- ...Аманда...
Иду к Аманде, ловлю себя на том, что иду, как в кунсткамеру какую-то, что я там еще увижу, вроде все уже видел...
-...Аманда...?
Пытаюсь понять, что я вижу, такие аппараты вроде как для инвалидов используют... Память подскакивает, кусает меня за ногу, подсказывает что-то, заголовки статей, обладательница самой узкой в мире талии, самой большой груди, самых длинных ног, самых больших глаз, самых больших губ, самой большой... э... то, что сзади... «Девушка не собирается останавливаться на достигнутом, она планирует продолжить работать над внешностью и не обращает внимание на заявления хейтеров, которые смеются над тем, что Аманда даже не может ходить...».
- ...пап, я хочу губки!
Тоном, не терпящим возражений. Понимаю, что если откажу, то будет скандал, и скандал нешуточный. Не выдерживаю:
- Ты в том мире уже от пластики своей загнулась, тебе теперь еще здесь надо?
- Ну, па-ап, то там, а то здесь!
- Да и здесь то же самое будет!
Киваю прислуге, чтобы принесли с кухни посудных губок, швыряю в Аманду, захлопываю дверь, чтобы не слышать её визги. Замечаю ухмылки Беа и Клэр, хочется их наказать, ладно, не к спеху, черт возьми, я вообще хотел идти спать. Спать... легко сказать «спать», когда мозги уже в трубочку сворачиваются, в параболу, только непонятно, в какую её ветку...
...спать... легко сказать, спать, кровать как будто из цемента, утыканного иголками, а то и гвоздями, и тело тоже, как ни повернешься, все неудобно, под одеялом холодно, в одеяле жарко, хочется дать знак призрачным горничным, чтобы принесли одеяло потоньше, и понимаю, что будет то же самое, слишком жарко или слишком холодно, хоть паутинкой укройся. И вообще...
Ловлю себя на мысли выпить что-нибудь снотворное, тут же гоню от себя эту мысль, еще не хватало докатиться до состояния Бена, или что похуже. Вспоминаю еще одно средство, нет, не овец, хотя с моими деньгами можно было и овечье стадо завести, не меньше. А есть еще один момент – скажите себе, что если сейчас не заснете, то встанете и пойдете работу работать – и сразу вырубитесь, мозг испугается, что его нагрузить хотят...