Вот оно. Что-то в кресле у окна, что-то тончайшее, эфирное, тоненькие косточки, просвечивающие вены, - первый раз вижу, как появляются оттуда, с той ветки параболы, - жду, когда тонкие птичьи косточки обрастут плотью, а что такое, почему застопорилось, почему передо мной только скелет, чуть прикрытый... нет, это кожей не назовешь, это пергамент какой-то...
- ...Клэр?
Клэр оседает с кресла и падает, как тряпичная кукла, кажется, за секунду до этого она тянулась к кисти, или к айфону, или и к тому, и к другому... пытаюсь подхватить Клэр, воздушную, невесомую, прокручиваю в голове болезни, всякие там менингомиелиты, вот ведь черт...
Клэр тает, потерянная и для этого мира тоже, все обрывается внутри, вот те на... из горла вырывается что-то среднее между смехом и слезами, вот так, никаких моих триллионов не хватило, чтобы спасти Клэр... Бережно беру айфон, как последнюю память, листаю страницы, там все то же – как вздох... как вспых... как прах... Фото птичье-пергаментных косточек на фоне холстов, а это что... 21,5... 21,2... 20,8... 19,5... Не сдавайся, иди к своей цели... Ты сильная, ты справишься... Вспомни путь, который ты уже преодолела... 18,2... 17,8...
Пальцы будто бы прошибает током, да ё-моё, какого хрена все это творилось у меня под носом, я куда смотрел, или мне некогда, я деньги делал, так, кстати, и не могу вспомнить, на чем я их делал, не печатный же станок поставил в самом-то деле, хотя нисколько не удивлюсь... Хочется грохнуть смартфон об стену, не грохаю, выхожу из этого нагромождения пустоты, стараюсь не задеть полотна с «Откровением», «Раскаянием», «Взглядом», где она вообще тут взгляд увидела...
Пробую вспомнить. Хоть что-то. Было же. Даром, что ничего не было, у параболы не бывает прошлого, только два варианта будущего, и когда падаешь замертво в одном варианте, у тебя есть еще второй, если ты его тоже не про... про... гхм... как бы это выразиться... ничего приличного на ум не приходит. Нет никакого «Вчера», в котором печали были где-то далеко, есть только сегодня, где нелегко, и завтра, про которое вообще не хочется думать. И все-таки парабола скупо бросает нам огрызки памяти, Аманда, Беата, Клер, что-то розовое, сахарное, что девчонки в каком-то кафе набирают охапками... Было же нормально все, куда что делось...
«...а вчера... все печали были далеко...»
Кому там опять неймется, нажимаю что-то неприметное на своем смартфоне:
- Крокетт слушает.
- Сэр, вас просят расписаться в накладной...
Что они там привезли... подхожу к ограде, вижу матерые фуры, опять астрономические суммы...
- Можно отгружать?
Не выдерживаю:
- А... а что там?
На меня смотрят, как на идиота.
- Так это же... одежда... туфли... и это... еда...
Понимаю, опять благоверная моя понатащила еще на два флигеля всякого тряпья, интересно, она вообще хотя бы посмотреть все это успевает, не говоря уже про то, чтобы носить... Штабеля с коробками туфель выстраиваются в ряд, нет, сколько же все-таки у неё ног...
Смотрю, как выгружают контейнеры с чем-то фастфудовским, горы пиццы, у нас тут что, вечеринка намечается на тысячу персон, очень похоже, а торты-то какие...
- Э... а вы не в курсе, зачем это заказывали? – спрашиваю у смуглого грузчика.
- Да нет, сэр, вы же каждую неделю заказываете... а то и чаще...
- Это же сколько у нас народу живет...