Открытие богатейших запасов углеводородов в Западной Сибири с одной стороны вполне закономерно, с другой парадоксально и даже где-то сюрреалистично, что стоит рассказать об этом подробнее. Фортуна настолько широко улыбнулась измотанным геологам, насколько это возможно. Это был подарок Судьбы, джекпот, милость Всевышнего. Подобное бывает, наверное, раз в тысячу лет.
Небольшая предыстория.
Во время Великой Отечественной войны главной «бензоколонкой» Советского Союза являлась старая нефтеносная провинция Азербайджана и Северного Кавказа, на которую с самого начала войны Гитлер «положил глаз».
Сталин, прекрасно понимавший, чем грозит потеря бакинских скважин, заявил Николаю Байбакову, который при наркомате возглавлял штаб, координировавший работу по обеспечению горючим воинских частей и предприятий: «Если Вы оставите немцам хоть каплю нефти, мы Вас расстреляем. Но если Вы уничтожите промыслы преждевременно, а немец их так и не захватит, и мы останемся без горючего, - тоже расстреляем».
Зависимость от нефти Кавказского региона оказалась слишком высока, Советскому Союзу нужна была дополнительная нефть, в другом месте.
В основу изысканий легли научные труды гениального ученого Ивана Михайловича Губкина. Профессор Московской горной академии заложил фундаментальные основы в геологическую отрасль. Учитывая огромные заслуги академика Губкина в деле организации высшей школы по подготовке кадров для нефтяной промышленности, Московскому нефтяному институту в апреле 1930 года было присвоено имя Ивана Губкина, а сам он был назначен первым его директором.
Нефтяной институт имени И.М. Губкина за первые три года дал стране 289 специалистов. За первое десятилетие работы из стен института вышло 1454 инженера-нефтяника. Именно Иваном Губкиным и его соратниками были заложены основы науки о геологии нефти, подземной гидравлики, нефтепромысловой механики, разведочной геофизики.
Впоследствии все это самым благополучным образом сказалось на отрасли.
4 июля 1945 года Комплексная комиссия по нефти и газу при президиуме Академии наук СССР приняла постановление «О перспективности нефтеносности Западной Сибири».
Разведывательными геологическими работами в Тюмени руководил Юрий Эрвье. Оттуда на север уходили одна за другой партии буровиков и геологов, в распоряжении которых находились примитивные средства передвижения, зачастую обыкновенные баржи, неделями и даже месяцами тащившиеся по течению северных рек. У первооткрывателей не было в достаточной степени ни гусеничных тракторов, ни авиации для доставки грузов и продовольствия. Год за годом каждое лето геологические и буровые бригады отправлялись на север, тщетно пытаясь найти заветную нефть. В больших кабинетах начинали раздаваться раздраженные возгласы: «Сибирь непродуктивна».
Поздней осенью 1952 года очередная экспедиция Тюменского геологоразведочного управления, которой руководил Александр Быстрицкий, добралась до села Берёзово. Небольшое село притаилось недалеко от того места, где река Сосьва впадает в Обь. Поселение, основанное в 1593 году как крепость, пару веков спустя становится местом ссылки государственных преступников, царских фаворитов, попавших в опалу, до народовольцев, эсеров и большевиков.
Среди отбывавших наказание в этой глуши значатся Александр Меншиков (вспоминаем картину Сурикова «Меншиков в Березове») и Лев Троцкий. Светлейший князь на свои средства поставил церковь во имя Рождества Пресвятой Богородицы, близ которой его потом и похоронили. Меншиков умер 12 ноября 1729 год от оспы. Что оставил в этой глухомани после себя Троцкий – неизвестно. В Березово можно было создать музей или даже мемориал ссылки, других перспектив здесь не просматривалось, не появись геологи. Любопытно, что к началу 20 века самый большой и исчерпывающий труд об этом крае принадлежал итальянцу Стефано Соммье, который летом 1880 года объехал север Западной Сибири. Через три года он издал книгу под названием «Лето в Сибири среди остяков, самоедов, зырян, татар, киргизов и башкир».
К моменту высадки геологической партии в селении работала бригады охотников и рыбаков, состоявшая в основном из хантов и манси, лесозаготовительное предприятие и соцобъекты – школа, медпункт, клуб.
Бурить скважины в забытом Богом селении изначально никто не собирался, но тут вмешались высшие силы, так сошлись звезды. Если бы не громадная невезуха, стечение обстоятельств, еще непонятно как сложилась бы судьба Березово. Бригада Быстрицкого планировала затащить оборудование на побережье еще одного притока Оби реки Казым, в местность Казымская культбаза. К осени русло настолько обмелело, что груженые баржи прочно сели на мель. Сорвать их не представлялось возможным, поэтому решили ждать весеннего паводка. Время уходило, в управлении ждали отчета, поэтому решили забурить скважину в том месте, где, собственно, застряли, то есть в Березово.
Из воспоминаний Александра Быстрицкого:
«Настал момент, когда окрестности Березова огласились ревом тракторов. Полным ходом шла разгрузка. Помогал райком КПСС, по инициативе которого на выгрузку было мобилизовано население поселка. Насос буровой установки весил 20 тонн, на высокий берег его вытаскивали тросом. Оглушительно гудел трактор и не мог сдвинуться с места, сердито пуская в небо кольца дыма, отходил назад и опять рвался вперед, натягивая трос до предела. Люди облепили насос со всех сторон. Руки, спины, соединились в едином усилии…»
Буровую поставили за два месяца. Зимой в Березово привезли дополнительное оборудование. При исполкоме райсовета создали специальную комиссию. В которую включили представителя лесхоза, землеустроителей и совместно с начальником буровой партии Быстрицким пришли к выводу, что до места, где изначально наметили точку для скважины Р-1, техника дойти не сможет. Тогда возник вариант с Березово, подходящая для бурения площадка находилась между стеклозаводом и больницей. Сам Быстрицкий посчитал, что для решения геологической задачи, возлагаемой на опорную скважину, подобный перенос принципиального значения не имеет.
Позже геологи скажут, мол, сработала чуйка, но, думаю, решили забить трубу от безысходности. Первый «укол» вглубь земли бригада сделала в сентябре 1952 года. В июле 1953 года опорное бурение решили приостановить. К этому времени бригадам удалось пройти 1344 метра из 2900 запланированных. Извлеченные образцы показали, что скважина мертва, геологи пали духом, никто не знал, что делать дальше. Однако, вечер, 21 сентября перевернул ситуацию с ног на голову. Во время извлечения обсадных труб, послышался свист – скважина «заговорила». Вихрь жидкости и газа снес вышку. Вот как вспоминали позднее этот эпизод бурильщики: «Фонтан выкинул все инструменты и, набирая силу, окутал буровую. Гул перерос в неистовый рев, казалось, что разбуженное под землей чудовище старается отпугнуть людей, посмевших нарушить его покой».
Фонтан воды и газа бил на высоту 50-60 метров, это означало, что в Березово нашли газ! Но восторг сменился озабоченностью. Оказалось, что на буровой нет соответствующего оборудования, чтобы обуздать «джина». Великое открытие простые геологи первоначально трактовали как аварию. Начальнику Тюменской нефтеразведочной экспедиции отправили телеграмму следующего содержания: «21 сентября. Берёзово. СРОЧНАЯ. Выброс при подъеме инструмента. Давление 75 атмосфер. Срочно ждем самолета. Сурков».
В одном из интервью Юрий Эрвье так пересказывал этот момент: «Ко мне в кабинет вбежал Володя, один из сотрудников, и закричал: «Великая новость, мощный газовый фонтан в Берёзово! Я только что получил радиограмму. Но что-то не так. Радиограмма тревожная».
Эйфорию начальства геологоразведочного управления, прибывшего в Березово, местное население не разделило. Еще бы, несколько семей из ближайших изб расселили, проход по реке закрыли. В селе стоял такой шум, что нельзя было расслышать близ стоявшего человека.
Дворы и огороды оказались залиты грязной водой. Периодически распространялись слухи, что от случайной искры выгорит все вокруг на десятки километров, поэтому люди боялись топить печи, а суровая сибирская зима уже стояла на пороге.
Весь этот ужас для жителей села продолжался полгода. По зимнику сюда пришла техника, и в феврале 1954 года на скважину установили заглушку, над поселком зажегся факел. Таким образом, вместо черного золота нефтяники нашли голубое топливо. Недаром говорят, что геологоразведка сродни хорошему детективу: никто не знает, чем закончится дело.