Мы с отцом не общались около тридцати лет. У него была другая семья, и за это я на него обижалась. Как он мог бросить маму и меня?.. Каждый жил своей жизнью, стараясь не вспоминать прошлого и не стремиться к встречам.
Я до сих пор не знаю, что за сила заставила меня в тот день изменить принципам и позвонить отцу. Трубку взяла его жена, Ольга. Она и сообщила о том, что отец тяжело болен. Врачи ставят диагноз двусторонняя пневмония. А я тогда как раз работала в пульмонологии. Вопрос о госпитализации отца я решила быстро, и буквально на следующий день он уже лежал у нас в отделении.
У него было все необходимое для выздоровления: врачи, лекарства, одна из лучших больниц в городе. Но... У папы не осталось самого главного - времени, к сожалению, оно было упущено. А учитывая возраст, проблемы с сердцем и страшный диагноз рак, у него не было и шансов. Через пару дней, было это утром восьмого мая, ему резко стало плохо. Благо реанимация сработала оперативно, и уже десятого числа отца перевели назад в отделение.
На мои слова, что он до смерти напугал девчонок, папа только посмеивался, что мы, медики, не должны ничего бояться. Да, собственно, с ним ничего страшного и не случилось, так, сердце чуть прихватило, а они, трусихи, его быстренько в реанимацию упрятали.
Домой я ушла со спокойной совестью. Никаких предчувствий, никаких странных ощущений. А ровно без четверти три ночи проснулась от того, что замерзла. Взяв второе одеяло, я, укутавшись, попыталась уснуть. Но не тут то было. Меня вдруг стало трясти как в лихорадке. Постель казалась глыбой льда. Замотавшись уже в несколько одеял, я сидела в подушках и стучала зубами от холода. У меня было такое ощущение, будто меня после душа вытащили на мороз и оставили там в одной тоненькой сорочке.
Продолжалось это минут пятнадцать и закончилось так же резко, как и началось. И в этот момент я почувствовала рядом с собой небольшое движение воздуха, словно дуновение ветерка теплым летним вечером. А потом запах, странный, который невозможно описать словами. Его нельзя было сравнить ни с чем, что было мне знакомо. Подергав носом, я сбросила лишние одеяла, улеглась в постель и спокойно уснула. А в семь часов утра мне на телефон пришло сообщение: «Ира, твой папа умер сегодня в три часа ночи». Сон тут же улетучился. Через несколько минут я уже была на работе. Испуганные девчонки рассказали мне, что агония (это предемертное состояние), началась у отца без четверти три и продол-жалась пятнадцать минут. Его жутко трясло, а ровно в три он затих и умер. Реанимировать его в этот раз не удалось.
Получается, в тот момент, когда меня колотил ледяной озноб, отец умирал, мучаясь в агонии. А потом этот запах... Но тогда я не придала ему значения. Лишь позже я научилась его распознавать, когда наше отделение временно закрыли из-за ремонта и нас переселили в небольшой закуток по соседству с неврологией. Каждый раз, когда по коридору везли каталку, я, находясь в сестринской, пыталась по запаху определить, будет ли пациент жить или нет. И ни разу не ошиблась. Но почему-то работала эта сверхспособность только ночью.
Учитывая, что до пульмонологии я работала в отделении ожоговой реанимации, и ничего подобного там не ощущала. Хотя именно там мне приходилось почти каждую смену сталкиваться со смертью. Кого-то удавалось спасти, а кого-то нет. Но я не чувствовала при этом ничего подобного. Поэтому я прекрасно знала, как пахнет мертвое тело, но здесь было что-то совсем другое.
Каждый раз я ощущала то самое легкое дуновение ветра. Словно душа, покидая тело, прощалась с этим миром, взмахнув крылом. Впрочем, возможно, у души и нет крыльев. Но когда-то мне довелось пережить клиническую смерть. Тогда я сама испытала то самое чувство полета, о котором так много пишут. Я словно парила под потолком, глядя сверху на свое тело.
Я чувствовала небывалую легкость, хотелось взмахнуть крыльями, как птица, и улететь в небеса. Но внизу, на операционном столе, лежала я, а врачи делали все возможное и невозможное.
Однажды на смене я услышала стон, в котором было столько боли и страдания, что я, не выдержав, пошла в неврологию. На мой вопрос, все ли у них живы, медсестра покачала головой. Она сказала, что буквально несколько минут назад у них умерла совсем молодая женщина, которая уже давно не приходила в сознание. У нее осталось двое маленьких детей. Женщина воспитывала их одна, поэтому сильно переживала и боялась смерти, ведь тогда ее дети попадут в детский дом.
Теперь я уверена, что у смерти есть и голос, только не все могут его слышать. Она может прикоснуться к тебе, и ты это почувствуешь. Но не каждый это поймет. У нее есть свой, особый запах, просто людям, в отличие от животных, не дано его ощущать. Не зря же собаки воют на покойника.
Например, однажды, когда я гуляла со своей собакой недалеко от дороги, мимо нас промчалась машина скорой помощи. Мой пес минуты две смотрел ей вслед, а потом, опустив вниз голову, низко, утробно завыл. И первой мыслью, пришедшей мне тогда в голову, было: «Не довезут». И еще я заметила, что самое большое количество смертей приходится на три часа ночи. Не зря, видимо, это время называют ведьминым часом.
Но на этом история не закончилась. Примерно через три месяца мне приснился отец и сказал, что усыновил маленького ребеночка. Я долго не могла понять, что это значит, а потом узнала, что на деревенском кладбище, рядом с отцом, которого похоронили на краю погоста под растущей елью, прямо у самых корней появилась маленькая безымянная могилка. Просто холмик, на котором не было даже креста.
Было следствие. Как потом оказалось, одна из девушек, жившая в соседнем селе, родила мертвого ребенка. Таким образом она решила спрятать свой грех. А так как кладбище было за селом и никем не охранялось, то ночью, пока никто не видел, она тихо похоронила младенца. Эта могилка и сейчас там, только теперь на ней стоит крест, на котором висит табличка с именем. Иногда кто-то оставляет на ней маленький букетик искусственных цветов.
Недавно отец приснился мне еще раз. Он недовольно спрашивал, зачем Оля сделала дома перестановку. Дескать, и так было тесно, а она еще мебели добавила. Признаться, я была удивлена и, естественно, ничего не поняла. Но звонить его жене, с которой после похорон ни разу не общалась, не стала. Только гораздо позже, приехав потом на кладбище, поняла, про что пытался сказать мне отец. На его могилке стояли столик и скамейка, которых раньше не было. Места действительно стало мало, было неудобно.
После смерти отца прошло больше десяти лет. Я, приезжая в деревню, всегда хожу на кладбище, и последнее время стала обращать внимание на то, что особенно остро ощущаю запах смерти именно там. Казалось бы - летом, когда ароматы цветов и разнотравья витают в воздухе, а хвоя и березняк дурманят голову! Я же чувствую лишь запах чужой боли и смерти. Но вот что странно. На кладбище еще царит небывалое спокойствие. Хочется там остаться. И лишь мрачные тени крестов и надгробий не дают расслабиться, забыть, где ты находишься.
Читайте так же и другие мои мистические истории.