— О детях как? — спрашивает мама.
— Хорошо. — улыбаюсь, вспоминая маленьких крошек. — Аппетит отличный, хорошо спят. Пока они лежат в кувезах для восстановления. Никаких патологий не обнаружено.
— Слава богу, что все хорошо с малышами. — вздыхает мама. — Уже определились с именами?
— Да, выбрала имена. — улыбаюсь, вспоминая момент выдачи имен во время родов.
— Леон и Теодор. — говорю маме.
— Красивые. — соглашается она. — Необычные.
— Да, такие мы и хотели, чтобы имена были созвучны для близнецов. Учитывая обстоятельства их появления.
— Мам. — обращаюсь к ней.
— Прости меня за все, что тебе пришлось пережить из-за меня. Я только сейчас, став отцом, понимаю, сколько ты вынесла ради меня. Я очень тебя люблю и благодарен за твою поддержку, понимание и любовь.
— Для этого и существует материнская любовь — любить, понимать, принимать своего ребенка, каким бы он ни был. Спасибо.
— Почему я чувствую, что ты уже принял решение? — спрашивает мама, заглядывая мне в глаза.
— Я люблю тебя, сынок. Постарайся выжить. — Прощаемся на этой ночь.
Лунный свет освещает двор, наполненный игрушками и живыми звуками детской жизни. Мы вырастим свое поколение, нашу историю. Тишину нарушает звонок.
— Да, слушаю. — отвечаю на телефонный звонок.
— Правая почка перестала функционировать, нужна срочная операция. Я организовала операцию на завтра утром.
— Хорошо, буду. — коротко отвечаю.
— Завтра утром сдай кровь для проверки.
— Да. — отлично. спокойной ночи. отключаюсь от разговора первым.
— вот и всё. — скорее для себя произношу. сейчас как никогда убежден в правильности своих решений.
конечно, ещё когда только о доноре объявили, я вместе с Егором анализы сдавал. была вероятность, а теперь она есть.
когда очень сильно любишь человека, можешь пожертвовать всем ради него. даже жизнью.
я уверен, что это лучшее решение в моей жизни. видеть улыбки шести людей, которых я больше всего люблю. поначалу я вообще не представлял себя мужем или многодетным отцом. но сейчас я понимаю эти чувства. я сделаю всё, чтобы спасти свою семью. свою жену.
думая об этом, если средняя продолжительность жизни людей семьдесят пять лет, это значит, что мы живём на земле около двадцати семи тысяч, триста семьдесят пять дней. каждую минуту и час, когда мы движемся вперёд, время нашей жизни уменьшается.
я долго думал и осознала, что нужно быстрее делать то, что нам хочется. не тянуть из-за нерешительности. если хотите путешествовать — поезжайте. если хотите что-то сделать — просто делайте. если это касается других людей…скажите им, что вы их любите. если ваши чувства взаимны, то вы будете счастливы. если нет — сможете двигаться дальше, не тратя время из-за нерешительности. если что-то осталось невысказанным, то не нужно ждать того, что оно само разрешится. не нужно думать, кто прав, а кто виноват. с течением времени может стать ещё больнее.
если осталось недопонимание, смирите гордость и поговорите, потому что между любящими людьми не должно быть победителей и проигравших. если проигрываем, то вместе. если побеждаем, то тоже вместе.
обращаюсь ко всем влюблённым, у кого не хватает храбрости признаться, потому что они боятся отказа: не бойтесь. есть всего два варианта ответа. рано или поздно вы его узнаете. поэтому лучше не тратить время впустую. используйте время, чтобы получить прямой ответ. я рада, если ваши чувства взаимны, но если нет — просто продолжайте идти вперёд. это лучшее, что вы можете сделать.
— одевайтесь. — вкладывает медсестра в мои руки прозрачно-зеленый халат и шапочку. отправляя за ширму. следую. там переодеваюсь. оставляя свою одежду и телефон на стуле.
— готов. что дальше?
— на кровать пожалуйста. — указывает в направлении каталки.
ложусь. медсестра возится с моим запястьем, вставляя катетер в него.
— ну что всё готово? — заходит в палату врач.
— да, Семен Андреевич, всё готово.
— ну тогда с богом. — говорит он уверенно. мои глаза устремились в потолок. там квадратные лапы. свет яркий, но не едкий. в глаза не бьет. белые в крапинку панели. и стук колёс по кафелю. скрип. шуршание плёнки. и запах. такой только в больничных операционных. тут вообще своя атмосфера. своя аура.
взгляд перевожу. рядом вторая каталка на ней любовь всей моей жизни. моя жена. мать моих детей. моя родственная душа. мысленно говорю, что я её люблю. до пальчиков до касаюсь. через меня электрический ток проходит. она бледная такая лежит. круги под глазами только тёмные и тень от ресниц на щеках. жизнь вместе с почкой как будто уходит. — не смей, уходить от меня. мы должны вырастить наших детей. отправить их в детский сад, школу, университет. увидеть их первый выпускной. первую любовь. первые отношения. первую свадьбу. и первых внуков. понимаешь?! не покидай меня. я люблю тебя. — шепчу на выдохе. и опять смотрю на потолок.
— закрываем глазки. — появляется лицо анестезиолога. и я соглашаюсь. — спокойной ночи. — слышу как в дали.
— давай, моя дорогая, еще разочек. — говорит Людмила. и я собираю последние остатки сил. пот текет рекой. я чувствую, как капли спускаются по лбу, спине, по пояснице и даже по ягодицам, которые охлаждают кожу вместе с кожаным креслом. чувствую, как все волосы прилипли к лбу от пота. я так измотана, что кажется сейчас потеряю сознание. уговариваю себя выдержать, хотя бы до рождения малышей.
господи, дай мне силы. я должна это сделать. они должны появиться на свет. я должна. Ева, ты сильная. ты справишься. ты сможешь. всегда же справлялась.
— я готова. — тихо прошептала.
— чувствуешь схватку?
— да. — киваю.
— тогда насчитаем три тужимся, хорошо? — уточняю.
— да.
— один… два… три. — тужимся.
и я тужусь.
— не расслабляйся… давай, милая… давай, дорогая…
— держи-держи…
— молодец, головка появилась.
— отдохни. еще раз тужимся, и второй малыш придет на свет.
киваю. боже, дай мне еще сил. на полную мощь их включи. мне нужно еще раз — это преодолеть. пожалуйста, помоги.
— есть схватка?
киваю. — мы стараемся. — уже не спрашивают, а утверждают, и я подчиняюсь.
боже, это последний раз. и я стараюсь так сильно, что чувствую напряжение в глазах и боль в ладонях, в которые впиваются ногти, хотя они короткие.
— молодец, держи-держи, моя хорошая.
— еще немного, давай-давай.
— вот он. — чувствую, как что-то покидает меня, маленькое, синеватое, обернутое в белую пленку. живот резко опускается. мне лучше. наконец-то облегчение. все плывет и кружится перед глазами. но меня пугает молчание ребенка. слышу шлепки. врачи перекрывают вид. не вижу второго ребенка.
— почему он не плачет? — спрашиваю Антона.
продолжение следует...