Автор статьи в "The Financial Times" - Elizabeth Winkler, чья книга “Shakespeare Was a Woman and Other Heresies” ("Шекспир был женщиной и другие ереси") вышла в прошлом году - задается вопросом, а что мы на самом деле знаем о жизни Уильяма Шекспира?:
"Однажды в Стратфорд-на-Эйвоне у производителя перчаток и его жены родился мальчик, причем никто из родителей не мог написать даже свое имя. Мальчик вырос и стал... величайшим драматургом мира.
Но как? С 1700-х годов ученые пытались заполнить пробелы в жизни этого человека, напоминающей «пазл, в котором отсутствует большинство частей» (Stanley Wells), «дыру в форме человека» (Michael Wood) и «литературный эквивалент электрона — одновременно там и не там» (Bill Bryson). Чтобы написать биографию такой фигуры, вам придется выйти за рамки фактов. Как писал Марк Твен в 1909 году, история Шекспира «в том виде, в каком ее излагают биографы, выстроена в виде противопоставления одного другому, из догадок, выводов, теорий, гипотез — Эйфелева башня искусственностей, возвышающаяся до небес». Моя собственная работа представляет собой исследование биографических желаний и разногласий, появляющихся поверх личности автора.
Первая попытка написать биографию Шекспира, предпринятая Nicholas Rowe в 1709 году, представляла собой краткое нагромождение легенд. Неудовлетворенные этим ранние шекспироведы отправились на поиски документов, которые позволили бы им написать что-то более достоверное и окончательное. Как написал один из них, они надеялись, что «богатая коллекция документов Шекспира появится из какого-нибудь древнего хранилища и разрешит все сомнения». Но то, что они нашли — налоговые и имущественные отчеты — не сделало ситуацию яснее.
К 19 веку викторианцы уже были в отчаянии. Это был разгар обожания и почитания Шекспира, когда поклонники стекались в Стратфорд, чтобы отдать дань уважения драматургу, покупали «реликвии» Шекспира и целовали пол дома, где он родился. «И было это здесь! Ой! это было здесь? / Его крик впервые очаровал материнский слух? - написал один паломник. - О! Хотелось бы, чтобы какое-то могущественное заклинание вызвало / Видение давно минувших дней».
Charles Knight попытался сотворить такое заклинание в 1843 году. Он вызвал в воображении сцены «счастливых дней детства» Шекспира, романтической помолвки с Anne Hathaway и благочестивой христианской верности перед смертью. Как выразился один из критиков, это была «описательная мечтательность», строившая «гипотезу на гипотезе». Но книга была продана, а жажда биографий Шекспира не утихла. После голливудского фильма 1998 года «Влюбленный Шекспир» из печати вышло более 25 новых биографий. Ученые представляли себе протестантского Шекспира, тайного католика Шекспира, Шекспира-республиканца, Шекспира-монархиста, Шекспира-бисексуала, Шекспира, который ненавидел свою жену (и поэтому оставил ей вторую по величине постель в своем завещании), Шекспира, который любил свою жену (и поэтому оставил ей вторую по величине постель в своем завещании), бродячего актера, школьного учителя, адвоката, солдата, матроса.
Спекуляции – это норма. Биографы Шекспира размышляют в стиле: «мог бы», «наверное», «должен был», «вероятно», «безусловно», «несомненно». «Давайте представим», — начинает профессор Гарварда Стивен Гринблатт свою книгу "Will in the World: How Shakespeare Became Shakespeare" («Воля в мире: как Шекспир стал Шекспиром»), предлагая нам пофантазировать. О так называемых потерянных годах (между 1585 и 1592 годами, когда Шекспиру шел уже третий десяток, причем о его деятельности в тот период ничего неизвестно) Гринблатт выдвинул идею, что Вильям был наставником католической семьи на севере Англии, где он мог встретиться со священником-иезуитом Edmund Campion, и попросил нас «представить, что они двое сидят вместе... Шекспир нашел бы Кэмпиона очаровательным». Нет никаких оснований полагать, что такая счастливая встреча умов когда-либо имела место. Профессор Оксфорда Colin Burrow назвал книгу «Will in the World» «биографической художественной литературой». Но она прекрасно написана и ярко придумана: книга стала бестселлером New York Times.
Никто точно не знает, какую пьесу в каком году написал Шекспир, но в книге "1599: A Year in the Life of William Shakespeare" («1599: Год из жизни Уильяма Шекспира») профессор Колумбийского университета James Shapiro утверждает, что «Шекспир завершил «Генриха V», быстро одну за другой написал пьесы «Юлий Цезарь» и «Как вам это понравится», а затем и черновик "Гамлета". William Long в резкой рецензии в журнале «Средневековая и ренессансная драма в Англии» выразил несогласие с тем, что он назвал «неограниченным воображением» Шапиро: «Утверждения Шапиро не имеют под собой документальных фактов, в своей основе бессмысленны и не относятся к истории театра; это воображаемая картина». Лонг также привел примеры «неточностей и необоснованных предположений», которые он назвал «фактами Шапиро», написав, что "1599" «не является научным исследованием и его не следует путать с ним».
Это проблема? Если "1599" был бы представлен как вымысел, обращение Шапиро к предположениям было бы нормальным. Но в научно-популярной работе это выглядит безответственным. То же самое можно сказать и о книге Джонатана Бэйта "Soul of the Age: A Biography of the Mind of William Shakespeare" («Душа века: Биография разума Уильяма Шекспира»), которую Гринблатт в статье в «New York Review of Books» назвал «ничейной землей кружащихся гипотетических гипотез и самоотменяющихся спекуляций».
Достойны ли большей частью художественные произведения получать премии в области документальной литературы? Некоторые критики твердо убеждены, что этого делать не стоит. В своей книге об индустрии биографии Шекспира "The Truth about William Shakespeare: Fact, Fiction, and Modern Biographies" («Правда об Уильяме Шекспире: факты, вымысел и современные биографии») David Ellis подверг критике биографов Шекспира за их «общее снижение интеллектуальных стандартов и деградацию искусства биографии».
Наша читательская терпимость к допущениям становится все крепче. Книга Paul Menzer "William Shakespeare: A Brief Life" («Уильям Шекспир: Краткое описание жизни»), опубликованная в прошлом году, предвидит смерть Шекспира. Когда «сердце поэта отстукивало последний ямб, - пишет он, - возможно, в свои последние моменты просветления, как раз перед уходом из земли в вечность, он печально улыбнулся, поняв, что только у него одного есть идеальные слова, чтобы это описать". В еще одной работе 2023 года "What Was Shakespeare Really Like?" («Каким на самом деле был Шекспир?») Stanley Wells анализирует свое сходство с Бардом (оба носят перстни с печатками) и фантазии о манерах Шекспира ухаживать за собой: "Поэт регулярно ходил к парикмахеру как в Стратфорде, так и в Лондоне, чтобы аккуратно подстричь и волосы и бороду». Рецензент книги в TLS отметил, что «источник странного утверждения известен только самому Уэллсу».
В 2014 году на конференции в Шекспировской библиотеке Фолджера «Шекспир и проблема биографии» профессор Brian Cummings обозначил главную проблему: «Жизнь Шекспира существует как своего рода черная дыра антиматерии по отношению к огромной туманности его славы... Может быть, его слава выросла именно из-за этого отсутствия идентичности?.. поэтому он и является идеальным вместилищем наших желаний и творческого сочувствия?» Cummings пожаловался на сложность реконструкции жизни Шекспира, признав, что «самый большой пробел из всех имеющихся — это загадка, как Шекспир вообще стал писателем».
Возможно, именно эта тайна действительно интригует нас. Возможно, мы на самом деле не хотим знать правду. Как написала профессор Гарварда Marjorie Garber: «Шекспир присутствует как отсутствие, то есть, как призрак».
Что нас преследует, так это пустота авторской идентичности, однако именно эта пустота и оказалась столь плодотворной для индустрии создания и переделывания. Пока основа остается пустой, изобретения будут размножаться, и каждый ученый будет создавать своего собственного Шекспира. Будучи ничем, Шекспир может быть кем угодно — всем, чем мы пожелаем."
Телеграм-канал "Интриги книги"