Найти в Дзене

Стеклянные шарики воспоминаний

Что-то морское бьётся, плещется посередине груди. Пересыпается песок в песочных часах. Не золотистый - серый, серый и прохладный, мелкий, с маленькими мутными кристалликами кварца. Так легко его себе вообразить, а вообразив - пересыпать из ладони в ладонь, наслаждаясь живым поспешным шорохом, словно он куда-то торопится.
Когда я была маленькой, когда ездила к морю, то непременно забирала с собой песок в пузырьке из-под валерьянки. Мне никогда не хотелось брать тот песок, который шуршал сверху. Я докапывалась до холодного слоя, пропитанного морем. Он был сырым и слежавшимся, он пах выброшенными на берег водорослями и щекотной пеной прибоя. Он лип к пальцам. Часть его переселялась в пузырёк. Потом содержимое пузырька высыхало и обретало серый блеск.
Настроение и запахи моря ведут к чему-то новому. Посмотрим, что получится в итоге....
***
Почему никто кроме меня не помнит о качелях на пустыре, они же стояли над самым обрывом, хотя и обрыв был невысоким...
Там потом всё выровняли, сдела

(с) изображение создано нейросетью
(с) изображение создано нейросетью

Что-то морское бьётся, плещется посередине груди. Пересыпается песок в песочных часах. Не золотистый - серый, серый и прохладный, мелкий, с маленькими мутными кристалликами кварца. Так легко его себе вообразить, а вообразив - пересыпать из ладони в ладонь, наслаждаясь живым поспешным шорохом, словно он куда-то торопится.
Когда я была маленькой, когда ездила к морю, то непременно забирала с собой песок в пузырьке из-под валерьянки. Мне никогда не хотелось брать тот песок, который шуршал сверху. Я докапывалась до холодного слоя, пропитанного морем. Он был сырым и слежавшимся, он пах выброшенными на берег водорослями и щекотной пеной прибоя. Он лип к пальцам. Часть его переселялась в пузырёк. Потом содержимое пузырька высыхало и обретало серый блеск.
Настроение и запахи моря ведут к чему-то новому. Посмотрим, что получится в итоге....

***
Почему никто кроме меня не помнит о качелях на пустыре, они же стояли над самым обрывом, хотя и обрыв был невысоким...
Там потом всё выровняли, сделали  кафешку, застроили, но они же были, были эти качели и пятнистая кошка спускалась вниз, пока я летела вверх, спускалась, осторожно переставляя лапы, хотя было совсем невысоко даже для меня, пусть мне и казалось, что если разжать руки, то можно соскользнуть с гладкого сидения из цветных досок, поэтому я сжимала пальцы крепче и на них оставались лохмотья бледно-зеленой краски, и они потом пахли тёплым металлом, потому что было лето, солнце и теплый мир вокруг.
Почему же их никто не помнит?
Почему их помню я?

***

Когда я играю Лунную Сонату, мне стоит только чуть прикрыть глаза, и я ощущаю себя в другом месте,  вне привычной квартиры. Почти физически.
Текут, меняются, смазываются очертания комнаты - она становится больше, светлее, шире. Моя "Десна" медового цвета превращается в чёрный рояль. Сама я тоже меняюсь - становлюсь старше и выше. У новой меня чёрные волосы, собранные в замысловатую причёску, так, что два завитых локона спускаются на плечи. Я в старинном длинном платье с открытыми плечами.
В комнате распахнуто окно - оно по левую сторону от меня. За окном - сад.  Цветёт сирень - в этом мире лето. Лёгкий ветерок шевелит кружевные занавески, воздух полнится предгрозовой свежестью, ещё чуть - и хлынет ливень - тёплый, летний ливень.
Мои пальцы касаются белых гладких клавиш...
Но как только я хочу повернуть голову и рассмотреть комнату, я отвлекаюсь, сбиваюсь и видение исчезает