Пётр Андреевич Вяземский — русский поэт, литературный критик, историк и переводчик, участник Бородинской битвы.
Как-то в конце поза-поза-прошлого века гости усадьбы князей Вяземских в подмосковном Остафьеве услышали со стороны большого пруда истошный детский вопль:
МАЛЬЧИК: «Помогите! Спасите! Тону!»
СЛУГА: «Не пугайтесь. Видно, опять Андрей Иванович Петьку своего в воду бросил. Плавать учит. Утопит когда-нибудь…»
Тут как раз появился и сам хозяин усадьбы, но крики из пруда не прекращались. «Как же так, Андрей Иванович?!» — обратился к нему один из гостей, его будущий зять Николай Михайлович Карамзин. «Сынок ваш, похоже, тонет!» — «Не потонет! — строго отрезал генерал, — А потонет, значит не солдат!».
Князь Андрей Вяземский воспитывал сына Петра по военным правилам. Мужество развивал в нём с детства. По ночам отводил в дальний край огромного остафьевского парка и оставлял там — попробуй пикни! А это ж даже не парк был по современным меркам. Настоящий лес. Со зверями. XVIII век, представьте! Всё это дало результаты. Смелостью вышел Пётр Андреевич беспримерной. А ведь нужды в том, можно сказать, особой и не было. Добиться государственных высот княжеский отпрыск смог бы и без таких испытаний. Предки за него уже всё сделали. Род Вяземских восходил от Рюриковичей. Прямая линия от Мономаха. Знатность и деньжищи невероятные. Отец — нижегородский генерал-губернатор. Зачем же терзать ребёнка? Но понятия в семье были такие. Вяземский старший справедливо считал: офицерская честь по наследству не передаётся. Стать настоящим мужчиной мальчик должен был сам.
Воспитанием характера дело не ограничивалось. В Остафьево выписали лучших учителей из двух столиц и даже из-за границы. Перед тем, как переехать в Петербург и поступить в гимназию, Пётр получил прекрасное домашнее образование. Судите сами: своё первое литературное произведение, которое дошло до нас, Вяземский сочинил в 10 лет. Трагедию в стихах «ЭльмИра и Фанор» мальчик написал на французском. Казалось бы, странный жанр для ребёнка. Просто, как раз тогда Вяземский столкнулся с первой бедой в своей жизни: тяжело заболела и быстро умерла его мать. И эту трагедию он посвятил ей.
Военного образования у Петра не было. Да с такой близорукостью его бы, скорее всего, никуда б и не взяли — за три шага уже ничего не видел. Что не помешало молодому князю попроситься в народное ополчение, когда родина позвала на помощь.
Это было 15 июля 1812 года. Наполеон шёл на Москву. В Слободской дворец прямо из действующей армии прибыл царь Александр I. На собрании купечества и дворянства он зачитал манифест, призывая ко всеобщей борьбе с врагом. Впоследствии Вяземский очень любопытно описал, как отреагировала московская знать на слова императора.
ВЯЗЕМСКИЙ: До сего война, хотя и ворвавшаяся в недра России, казалась войною обыкновенной, похожею на прежние войны. Мысль о сдаче Москвы не входила тогда никому в голову, никому в сердце. С приезда государя в Москву война приняла характер войны народной. Все колебания, все недоумения исчезли. На вызов его единодушным ответом было — принести на пользу отечества поголовно имущество свое и себя. Это было не мимолетной вспышкой возбужденного патриотизма, не угождением государю. Нет, это было проявление сознательного сочувствия между государем и народом.
На защиту страны добровольно поднялась вся русская аристократия. Кто-то собирал, вооружал и обучал собственные отряды, кто-то жертвовал на армию огромные капиталы, кто-то просто становился в ряды ополченцев. Вяземский записался в 1-й Конный казачий полк. Никакой армейской выучки у двадцатилетнего князя, конечно, не было. Были только смелость, честь и понимание долга, воспитанные мудрым отцом.
ВЯЗЕМСКИЙ: Я был посредственным ездоком на лошади, никогда не брал в руки огнестрельного оружия. Одним словом, ничего не было во мне воинственного. К тому же, я только что пред тем женился и только что начинал оправляться от болезни в легких, которая угрожала мне чахоткою. Но все это было отложено в сторону пред общим движением и важностью обстоятельств.
В ополчении Вяземский ходил на дежурства, делал смотры и переклички, но в боевых действиях его полк участия не принимал. Это угнетало новоиспечённого поручика, ему было стыдно торчать в тылу. И вот на одном из обедов, он подсел к генералу Милорадовичу. Прославленный военачальник шёл со своим отрядом в Бородино. Ему срочно требовался ещё один адъютант. Пётр Андреевич охотно согласился.
ВЯЗЕМСКИЙ: Первые мои военные впечатления встретили меня в Можайске. Там был я свидетелем зрелища печального и совершенно для меня нового. Я застал тут многих из своих знакомых по Московским балам и собраниям, и все они, более или менее, были изувечены после битвы, предшествовавшей Бородинской.
Милорадович с Вяземским прибыли в Бородино накануне битвы. Утром Петра Андреевича ждал настоящий удар. Его верховая лошадь, выписанная из Москвы, застряла где-то в дороге. Воевать поручику было не на чем. Ведь боевой конь в те времена был личной заботой всадника.
ВЯЗЕМСКИЙ: Меня обдало холодом и унынием. Мне живо представились вся несообразность, вся комично-трагическая неловкость моего положения. Приехать в армию, как нарочно, во дню сражения, и в нем не участвовать! Мне тогда казалось, что если до венца сражения не добуду себе лошади, то непременно застрелюсь.
К счастью, кто-то из товарищей пожертвовал отчаявшемуся Вяземскому своего запасного коня. На нём поэт носился по Бородинскому полю передавая войскам распоряжения генерала. Это было гораздо опаснее, чем воевать из окопов. Первую лошадь под Вяземским ранило очень быстро. Но к тому времени, уже сотни коней навсегда потеряли своих хозяев, и князь сразу нашёл замену. Вторую лошадь постигла худшая участь. Её разворотило пушечным ядром. На Вяземском — ни царапины, не считая синяков от падения. В этом аду он не только уцелел сам, но и спас жизнь тяжелораненому генерал-майору Бахметеву, вытащив его из-под града шрапнели. За это поэт получил боевой орден Святого Владимира с бантом. А за другие отличия в Бородинской битве ещё и медаль на Владимирской ленте.
Отечественная война 1812 года стала единственной в списке боевых походов князя. Но на благо русской армии он ещё послужил. Несколько лет Вяземский возглавлял за рубежом агентурную сеть нашего Министерства финансов. Разведывал новые технологии и открытия, которые можно было использовать, в том числе, и в войсках. На фронте поэт больше не воевал. Но можно не сомневаться, что, если бы над страной вновь нависла опасность, он снова оказался бы на передовой.
Слушайте программу «Офицеры» в эфире Радио ЗВЕЗДА.