Приказом по 1-му Белорусскому фронту от 6 августа 1944 года 13 человек были награждены орденом Отечественной войны 2-й степени. Среди них был майор Жемков Григорий Яковлевич, военный комендант фронтовой станции снабжения №20.
В преамбуле наградного листа есть интересные сведения о представляемом к ордену, например, касающиеся его образования, участия в Гражданской войне "по ликвидации восстания" в Средней Азии и предыдущих награждений.
На дату оформления этого наградного листа майор Жемков находился в указанной должности почти 2 года. С октября по декабрь 1942 года станция снабжения находилась в Курске.
За два месяца пика перевозок (с середины апреля до середины июня 1944 года) майор Жемков "обеспечил пропуск 922 поездов". Отдельно и подробно описаны итоги его работы и проявленной инициативы по управлению распределением порожняка.
В преамбуле приведённого выше представления указано, что майор Жемков был награжден в мае 1943 года медалью "За Отвагу". Вот это представление на медаль, оформленное в апреле.
Описанные в наградном листе события произошли 19 марта 1943 года. На станцию Касторная Восточная был совершен налет 44 самолетов противника, которые сбросили более ста бомб. Возник пожар в 4-х местах, "был разрушен командный пункт, разбиты маневровые средства". Во время авианалета на станции находились: 5 цисцерн с керосином, 89 вагонов с продовольствием, 9 вагонов с боеприпасами и "траспорт с тракторами 16 воздушной армии". Возникшие пожары угрожали перекинуться на цисцерны с горючим и вагоны с боеприпасами и продовольствием. Вызванными из ближайшей части 78-ю красноармейцами была вручную произведена "раскатка вагонов" и потушены горящие вагоны, потерпевшим оказана первая медицинская помощь.
В результате энергичных действий майора Жемкова были восстановлены железнодорожные пути в определённом направлении ("горловина в сторону Курска") и с помощью двух паровозов. "вызванных с перегона", были "растащены" от горящей стороны станции цисцерны и вагоны.
Начало истории про Степку и его боевых товарищей, начавших воевавать в 192-м мотострелковом батальоне, который входил в состав 192-й танковой бригады (с конца октября 1943 года - 39-й гвардейской танковой бригады), можно прочитать здесь, а её продолжение здесь и здесь, а также в предыдущей публикации.
Степка бросил взгляд на русого капитана, вышедшего на дорогу с поднятой рукой, и двух рядовых с карабинами наперевес, топтавшихся рядом с мотоциклом, перехватил свой ППС, лежащий у него на коленях и крикнул:
- Степаныч, пригнись!.. Марфа Михайловна, вниз!
Водитель молча и быстро выполнил команду лейтенанта "исэ", не выпуская руль из рук, а с заднего сидения раздался удивленный возглас:
- Зачем вниз! Это же наш патруль!.. Что вы делаете?!.
Степка в этот момент уже ничего не мог объяснить. Он был занят тем, что открывал дверцу и, сгруппировавшись, выпрыгивал из притормаживающего "виллиса". В этот момент из-за кустов впереди, которыми заросла правая обочина дороги, раздалась длинная автоматная очередь. Зазвенело разбитое лобовое стекло, заскрипели тормоза.
Степка приземлился удачно, на "импульсе" от прыжка ещё смог скатиться в правый кювет. Упершись локтями в землю. он ответил двумя короткими очередями по кустам. Третью очередь он выпустил в "капитана", уже сжимавшего "люгер" в левой руке и опустившегося на одно колено перед "виллисом". Обоих "красноармейцев" у мотоцикла лейтенанту "исэ" не было видно. Капитан не успел прицелиться и выстрелить, упав на дорогу и выронив пистолет. Его фуражка слетела с головы и, сделав полукруг, замерла в правой колее. Зажимая рукой рану на ноге, "капитан" стал отползать к левой обочине. Его теперь заслонил от Степки остановившейся на середине дороги "виллис".
Лейтенант "исэ" прицелился и дал пару очередей по цели, которая была видна с его позиции, то есть по "цундаппу". Эта стрельба привела к неожиданному эффекту. Мотоцикл задымил и буквально через несколько секунд у него взорвался топливный бак. Никита Степанович тоже открыл огонь из своего ППС, прячась под днищем "виллиса".
Впереди из-за поворота дороги вырулила "полуторка" и остановилась недалеко от места перестрелки. Из её кузова стали выпрыгивать на дорогу кричащие солдаты с автоматами и винтовками. Гурьбой они направились к дымящим остаткам мотоцикла. Из-под "виллиса" раздалась ещё одна автоматная очередь, заставившая солдат на дороге залечь. Раздалось клацание множества затворов. Степка набрал воздух в лёгкие и крикнул:
- Не стрелять, славяне!. Свои!.. Старший бегом ко мне!..
Вставив новый "рожок" в автомат и послушав пару секунд другие звуки на дороге и в лесу, лейтенант "исэ" обратился к своему водителю:
- Никита Степаныч, как там у тебя?..
В ответ раздалась ещё одна короткая очередь из-под "виллиса" и ответ водителя словами:
- Прижимаю "капитана"!.. Он к канаве залёг.
Степка поднялся на ноги и перебежал на другую сторону дороги. "Капитан" действительно лежал скрючившись и закрыв голову руками. Сильно дымило и пахло паленой резиной переднее колесо мотоцикла. Впереди десятка красноармейцев по дороге теперь бежал сержант с автоматом наперевес. Степка поднял свой ППС над головой:
- Лейтенант интендансткой службы Чернышов из штаба тыла фронта... Товарищи, надо быстро прочесать лес с обеих сторон от дороги, особенно вон те кусты!..
- Сержант Васильев! Что случилось, товарищ лейтенант?..
- Напоролись на засаду, товарищ сержант!.. В том кювете один из нападавших спрятался. Он ранен. Его надо будет взять живым. Не пристрелите его ненароком!
- Не беспокойтесь за это, товарищ лейтенант!
Никита Степанович вылез из-под "виллиса". Его внимание сразу переключилось на охающую Марфу Михайловну, сидевшую га заднем сидении. Степка подобрал с дороги "люгер" и фуражку "капитана", поставил пистолет на предохранитель и направился к машине. Водитель уже начал перевязывать правое плечо майора. Враз побледневшая женщина, по щекам которой прокатились две слезы, тихим, но уверенным голосом сказала:
- Это тот камень из Люблина продолжает действовать, Степан...
- Но вы же живы, Марфа Михайловна. Значит, по крайней мере, его чары стали слабее...
- Не известно ещё... Ой, как больно!
Сержант Васильев тем временем вытащил из кювета раненого "капитана", поставил его на колени с руками, скрещенными на затылке. Из ноги "патрульного" на дорогу стекала кровь, образовав под правым коленом небольшую лужицу, блестевшую на солнце. Вокруг пленного столпились ещё несколько красноармейцев. Остальные выполняли Степкину команду, перекликиваясь между собой в лесу. Лейтенант "исэ" подошёл ближе, пригляделся к гимнастёрке капитана, на которой спереди были не очень аккуратно зашиты две прорехи от пулевых отверстий, и кивнул сержанту:
- Товарищ сержант, организуйте перевязку пленному, его нужно допросить...
- Вы посмотрите, товарищ лейтенант, у него гимнастёрка явно с нашего убитого офицера снята!.. Укокошить эту вражину нужно на месте и дело с концом!
- Я уже посмотрел. Вот поэтому его и нужно допросить.
- Есть!.. Но руки я ему все-таки свяжу.
Через пару минут бледный и потный "капитан" сидел на дороге со связанными руками и хмуро смотрел по сторонам. Прочесывание леса ничего не дало. В кустах были обнаружены только с десяток стреляных гильз от немецкого автомата. "Полуторка", в которую обратно загрузились красноармейцы во главе с сержантом Васильевым, получившим приказ сообщить на ближайшем КПП о происшествии, вскоре скрылась за поворотом. Степка присел перед пленным, посмотрел, что у него в нагрудных карманах, раскрыл обнаруженное офицерское удостверение с фотографией чернявого мужчины с роскошными усами и прочитал:
- Капитан технической службы Гиви Вахтангович Давиташвили.
Посмотрев на русые слипшиеся от пота волосы раненого лейтенант "исэ" поинтересовался:
- Намэ, ранг?
"Капитан" тускло посмотрел на спрашивающего и ответил:
- Andrzej Wusk, porucznik Armii Krajowej
Степка кивнул и направился к "виллису". Марфа Михайловна с жадностью пила воду из фляжки, проливая её на свою гимнастерку и свежую повязку. Никита Степанович копался в моторе и бурчал:
- Одна пулька маслопровод перебила... Чтоб ей пусто было!
Лейтенант "исэ" обратился к женщине с вопросом:
- Как вы себя чувствуете, Марфа Михална?
- Сносно, только плечо сильно болит, а руку я почему-то не чувствую совсем...
- Вы можете допросить пленного? Он поляк, судя по всему, аковец...
- Это он в меня стрелял?
- Нет, по машине стрелялм из автомата вон из тех кустов.
- Мне в госпиталь надо...
- Сейчас поедем. Как только Никита Степаныч справится...
- Что нужно узнать у этого поляка?
- Где их база, сколько их, чем вооружены, куда направляются, какое у них задание...
- А если он откажется отвечать?
- Тогда скажите ему, что привяжем его вон к тому дереву и просто оставим тут. Пусть ему тогда его божья матерь дальше помогает в живых остаться.
Через десять минут все ответы на сформулированные Степкой вопросы были получены, передние сидения машины от осколков лобового стекла очищены. К тому времени снова уже тарахтел мотор "виллиса". Пленного уложили на пол между передними и задними сидениями. Степка выразительно покрутил перед носом поручика его же "люгером" и предупредил:
- Не балуй, а то выстрелит!..
До КПП ехали примерно полчаса. Когда стали выгружать пленного из машины, тот стал что-то быстро говорить, обращаясь к Марфе Михайловне. Старший лейтенант, командовавший пограничниками, забирая трофейный "люгер", фуражку и удостверение офицера, который до "капитана" носил простреленную гимнастёрку, заверил Степку:
- Наши смершевцы уже проинформированы, они выехали и через полчаса заберут этого субчика к себе, а пока пусть полежит тихонько в тенечке.
Никита Степанович узнал у пограничника-сержанта дорогу до ближайшего полевого госпиталя и вскоре свернул на лесную лорогу с основной трассы, разглядев на высоком столбе фанерную табличку-"стрелку" с надписью "Хозяйство Парамонова".
Прощаясь у медицинской палатки с Марфой Михайловной Степка услышал от неё:
- Тот поручик-поляк... Он сказал мне, когда его выгружали из машины, что у него было ещё индивидуальное задание помимо задания их группе взорвать железную дорогу... Он сказал, что он расскажет об этом задании, если получит гарантии, что его не расстреляют...
- Все они каких-то гарантий хотят, как только жареным запахнет... Не беспокойтесь, Марфа Михайловна, сейчас об этом. В Смерше разберутся что к чему... Поправляйтесь скорей!
- Я всё-таки руки совсем не чувствую... Как я теперь статью напишу про того героя из Брестской крепости?..
- Левой рукой напишите в крайнем случае.
- Степан, умоляю, будте осторожны!..Получается, что я втравила вас в эту историю с камнем...
- Камень тут ни при чем. Это война. И к тому же я к тому камню близко не подходил, Марфа Михайловна... Мне ехать надо, а то нагорит мне опять от подполковника Новикова.
Матвей Семенович выслушал Степкин рапорт покрутил головой и заметил:
- Ну что мне с тобой делать, Степан? У тебя прямо талант притягивать к себе неприятности... И я тебя ведь уже предупреждал после того раза!..
- Но товарищ подполковник!..
- И слушать ничего не хочу! Марфу Матвеевну не уберёг?..
- Не уберёг, товарищ подполковник...
- Вот именно! Иди с глаз моих! И чтобы два подробных рапорта завтра утром у меня были на столе. Один про склады в крепости, а другой про перестрелку на дороге... А я подумаю, что с тобой дальше делать.
В конце обоих рапортов лейтенант интендантской службы, потерев усталые глаза, поставил свою подпись, а рядом с ней дату - 1 августа 1944 года. Подходя к дому, в котором размещался теперь штаб фронтового тыла, Степка поежился от утренней прохлады, обратив внимание на то, что трава уже пожухла и на дальних берёзах листочки уже подёрнулись желтизной. Лето явно стало сдавать свои позиции перед скорым наступлением осени.
Подполковник Новиков прочитал оба рапорта, сложил их в разные папки и снизу вверх посмотрел на стоящего перед ним офицера, барабаня пальцами по столу. Улыбнувшись наконец, начальник достал из ящика небольшу. коробочку, встал из-за стола и сказал "официальным" голосом:
- Товарищ лейтенант интендантской службы, по поручению командования вручаю вам орден Отечественной войны первой степени. Поздравляю!
Степка взял протянутую коробочку вместе с сложенной вдвое половиной бумажного листа с напечатанным текстом и ответил:
- Служу Советскому Союзу!
- Присаживайся, Степан. Я знаю, ты почти совсем не пьёшь, но награду положено обмывать, чтобы была не последней... Вот у меня есть полбутылки сухого вина...
Степка вынул из коробочки и положил в протянутый граненый стакан двойную звезду, блестнувшую в лучах солнца золотом и красной эмалью. На орден полилась желтоватая жидкость. Лейтенант "исэ" поднес стакан ко рту и, осушив его, подхватил орден губами. Теперь он внимательно рассматривал его, зачем-то поковырял ногтем серп и молот в центре и услышал вопрос:
- Я посмотрел на выписку из документа о твоем награждении... Там Указ ПВС значится... Это за что же тебя наградили, получается, Степан?
- Это наверное за службу в Иране... Я там до курсов служил, с которых вы меня забрали к себе в отдел, Матвей Семенович...
- Хорошо, видать, ты там послужил! Вот у меня такого ордена пока нет...
- Да, есть, что вспомнить... А у вас такой орден будет, товарищ подполковник. Я уверен!..
- Мне бы твою уверенность... Ладно, давай к делу. Ты много польских слов успел выучить в поездках с Марфой Михайловной?
- Не много пока...
- Вот тебе тогда русско-польский разговорник. Поедешь завтра вместе с майором Комлевым в Первую польскую армию... Поможете полякам наладить организацию тыла по нашим канонам и связь будете держать с отделом, если что-то понадобиться сверх плана... В армии у них помимо пехотных дивизий несколько артиллерийский бригад, танковый корпус и есть даже два авиационных полка. Сейчас армия уже вышла на левый берег Вислы и ведёт бои за плацдармы. Сферу твоей деятельности майор Комлев определит на месте.
- А там действительно придётся разговаривать на польском?
- Нет, надеюсь. Подавляющее большинство офицеров в армии - это наши офицеры. Есть конечно пару сотен офицеров старой польской армии, но они тоже почти все говорят по-русски. Я тебе про Павла Ильича хотел пару слов сказать...
- Слушаю, Матвей Семенович.
- Майор Комлев в начале войны в звании полковника занимал такую же должность, как я... Летом сорок второго он был приговорен к расстрелу, затем приговор заменили на десять лет с отбытием наказания после окончания войны. В звании его понизили, из партии исключили. Через год в партии восстановили, наградили орденом...
- Я понял, товарищ подполковник.
- Надеюсь... Через полчаса будет общий инструктаж, наметим основные ваши задачи. К двенадцати должен прибыть от поляков офицер связи, он вас до места сопроводит.
В штаб Первой польской армии двое офицеров поехали на "додже" и с другим водителем. Впереди на "виллисе" ехал польский поручик, оказавшимся бывшим лейтенантом Петром Ефимовичем Додиком, родившимся в Гродно и знавшим польский язык. В начале майор Комлев попытался было нагрузить Степку различными мелкими поручениями, типа "пойди-принеси", но лейтенант интендантской службы уже на второй остановке попытался "расставить все точки над и":
- Товарищ майор, подполковник Новиков ничего на инструктаже про выполнение мною обязанностей вашего ординардца не упоминал.
- Ты чего такой ершистый, лейтенант? Тебе ведь ещё служить со мной вместе...
- В этом вы правы, товарищ майор! Но не вашим ординардцем.
- Ладно, закрыли этот вопрос. А вот скажи мне, лейтенант, как это это умудрился такой высокий орден заработать?
Степка непроизвольно скосио глаза вниз направо. Он перед поездкой успел прикрутить новый и уже обмытый орден к гимнастёрке левее своей "стопки" нашивок за ранения. Предыдущие ордена и медали лейтенанта "исэ" были представлены над левом нагрудном кармане, как и раньше, только наградными планками. Степка решил в этом вопросе "зайти с козырей" и даже немного "припудрить" случай со этим своим награждением:
- Этот орден, товарищ майор, я умудрился по линии наркомата внешней торговли заработать за службу в Иране весной этого года. Товарищ Микоян представление на него лично завизировал.
- А ты часом не брешешь про товарища Микояна?
Степка достал из кармана копию выписки о награждении и протянул майору:
- Вот, сами посмотрите, товарищ майор. Здесь напечатано "Указ ПВС СССР номер...". Значит, не приказом по войскам фронта или армии, а Указом Президиума, который подписал товарищ Калинин...
Майор внимательно прочитал бумагу, буркнул "да ты не так уж и прост, как кажешься" и оставшуюся часть пути молчал или обращался только к своему водителю. В сумерках прибыли на место. Представителям штаба фронта отвели добротный и чистый блиндаж. Установочное совещание с офицерами армейского отдела тыла и заместителями командиров по тыловой части пехотных дивизий, танкового корпуса и артиллерийский бригад запланировали провести через час.
На почти двухчасовом совещании Степка в основном только слушал, глядел по сторонам и делал кое-какие пометки у себя в блокноте. Много времени пришлось уделить вспыхнувшему в этот день восстанию в Варшаве. По предложению майора Комлева и с согласия высокого и пожилого польского подполковника, заместителя командира польского танкового корпуса по тылу, говорившего по-русски без акцента, лейтенанту "исэ" определили "фронт работы с танкистами". После этого решения последовало и второе. В соответствии с ним лейтенант интендантской службы сразу "переезжал" в штаб танкового корпуса, чтобы оттуда "контролировать процесс обеспечения ГСМ и боеприпасами" и держать связь с орготделом фронта. Другие виды тылового обеспечения шли в корпус из армейских складов. С этих же складов всеми видами довольствия снабжалась и Первая бронетанковая бригада, не входящая в состав танкового корпуса и имевшая длинный "хвост" в своём официальном названии: "имени Героев Вестерплатте". Степка даже зачем-то тоже записал эти три слова в своем блокноте.
Пожилой подполковник подождал и покурил, когда Степка заберёт свой вещмешок из блиндажа, в котором теперь оставался ночевать один майор. Павел Ильич, готовясь ко сну, попрощался с лейтенантом "исэ" довольно сухо. Протянув подошедшему советскому офицеру руку польский подполковник предложил:
- Даайте знакомиться, молодой человек... Меня зовут Феоктист Казимирович Мазур-Тодоренко.
Степка назвался и жестом был приглашён занять место в "виллисе". Когда машина двинулась, подполковник обернулся назад и сделал второе предложение:
- Ехать нам около часа. Может расскажете пока о себе?.. А потом я поведаю о своем военном пути.
Степка коротко и "анкетно" рассказал, когда и где начал воевать, пропустив при этом почти весь прошедший год, включая игры в прятки и гонки за немецкими шпионами, а также свою иранскую эпопею. Польский подполковник улыбнулся и заметил:
- Скромность украшает, это факт. А краткость вообще, как говорят, близкая родственница таланта... Хорошо, что вы начали воевать в танковой бригаде, немного значит знаете специфику этого рода войск изнутри... Ладно, после возможно разговоритесь, Степан... Теперь слушайте мою историю. Начал я воевать в Первую мировую войну в царской армии в шестнадцатом году прапорщиком. Потом был ранен, долго лечился. После заболел сначала гриппом, потом тифом, но выкарабкался. В армию Польской республики вступил в двадцатом году и был направлен сразу на курсы танкистов, осваивал французские "реношки"... А через полгода и Рижский договор был уже подписан. Так что повоевать в польско-советской войне я не успел. Но уж в тридцать девятом навоевался за три недели вдоволь... Даже в танке успел погореть. Да... От немцев убежать мне тогда помог мой сослуживец ещё по царской армии. Как он тогда в Люблине оказался, для меня до сих пор загадка... Н-да.. А вот от советского концлагеря и от расстрела польских офицеров через год он меня не спас... Наверное, не знал просто, что такая... штука может случиться. Хе-хе... Но тут уже Божья Матерь постаралась. Прихватил меня тогда гнойный аппендицит с осложнениями. Пока я после операции в тюремном лазарете валялся между жизнью и смертью, почти всех, с кем я в лагере находился, тогда уже расстреляли... У планового ведения любой деятельности, в том числе, карательной, есть свои определённые преимущества. Хе-хе... Ничего, что я так рассказываю, без обиняков, и шутить ещё пытаюсь?
Степка кивнул, вспомнив историю, которую ему рассказала неделю назад Ванда из Люблина, и ответил:
- Ничего, товарищ... Или пан подполковник?
- Чтобы не путаться, зовите меня просто Феоктист Казимирович.
- А скажите, Феоктист Казимирович, вашего сослуживца по царской армии, который вам в тридцадь девятом году под Люблином помог, случайно звали не Прохором Лукичом?
Вечная Слава и Память бойцам и командирам Красной и Советской армии, участникам Великой отечественной войны!
Берегите себя в это трудное время!
Подпишитесь на канал , тогда вы не пропустите ни одной публикации!
Пожалуйста, оставьте комментарии к этой и другим публикациям моего канала. По мотивам сделанных комментариев я готовлю несколько новых публикаций.