События почти реальные.
Карета с городскими номерами, остановившаяся у крыльца Избушки, вызвала у её обитателей бурный ажиотаж.
Милюська, отставив чашку с молоком, вопросительно посмотрела на Бабушку, и, дождавшись кивка, бросилась на крыльцо.
Да что там Милюська! Даже Баюн, старательно делая вид, что это просто так, и он погулять, вышел, бросил миску со сливками, что было уже совсем из ряда вон!
Выйдя на крыльцо, чтоб никто не заподозрил, Баюн начал старательно намывать лапки. Тайком поглядывая на карету.
Оттуда сначала ничего не вылезало. И даже не доносилось. И не выносилось тоже.
Потом показалась одна нога, за ней вторая. Когда владелец конечностей вышел весь, Милюська задохнулась от восторга.
Гость, одетый в белую футболку и такие же белоснежные бриджи, на ногах имел нечто невообразимо прекрасное. И сам был ослепителен! Ах!
Презрительно сморщив нос, на конопушки Милюськи, гость надменно бросил:
- Здрасть…
И протопал в Избушку.
Ягуся слегка нахмурилась. Тех, кто не разувался у порога, она не слишком жаловала. Но решила пока списать на усталость и растерянность.
Гость, однако, никакой растерянности не проявлял.
С презрением оглядев простую обстановку Избушки, он кивнул на стол:
- А что? Поесть тут дадут?
Яга открыла рот, но решила не нагнетать обстановку с порога.
Милюська скромненько, где-то даже осторожно вошла в Избушку, и встав в сторонке, восторженно смотрела на чудное видение.
Видение съело всё, что дали. Встало из-за стола, не сказав «спасибо». И оставив грязную посуду, где была.
- Милюська, познакомься, это внук моей давней знакомой, Владиш, он поживёт у нас недельку, другую.
Владиш, всё так же надменно окинул взглядом веснушчатый нос, и слегка растрепанные косички Милюськи, кивнул, и, вытащив айяйяйяфон из рюкзачка, уселся в углу.
Первый день он выходил оттуда, только чтобы поесть и попить, и сделать минус поесть и попить. Так и спать отправился со своей игрушкой.
Назавтра ему пришлось выйти на улицу. Ягуся не любила, когда во время уборки путаются под ногами.
Милюська попыталась вовлечь его в свои игры. Но Владиш только нос задирал на салки, прятки и вообще всё.
Наконец, махнув рукой на того, что в бриджах, Милюська разыгралась с зайцами в пятнашки.
Зайцы, отработавшие косяк своего родича, и уже запасшие достаточно трын травы, были только рады игре. А уж тот, накосячивший, вообще был согласен на всё, лишь бы вернуть статус кво. И ква тоже. На всё!
Дикий визг, переходящий в вой, подкинул Ягусю сразу на метр.
Она, схватив ухват, и подхватывая по пути оружие жуткого поражения, в простонародии называемое сковородкой, вынеслась на крыльцо.
Владиш, не прекращая вопеть, аки сирена через микрофон, взлетел на крыльцо ласточкой, и чуть не сбив Ягусю с ног, спрятался за неё, воя и всхлипывая.
Ягуся, решив, что тут замешана Милюська и Ко, начала гневно оглядываться, но потом догадалась спросить, у не прекращающего выть пароходным гудком, Владиша, что случилось.
- Там, там, там…- икая, и тыкая куда-то пальцами, выдавил из себя прекрасный городской гость, - там…жуткое, очень жуткое, с крыльями!!! А звук какой…ТАМ!!!
Баба Яга почесала затылок под косынкой. Горыныч нынче не прилетал, и даже не обещался. Так что на него подозрений не падало.
Её взгляд упал на перила крыльца.
На перилах сидела совершенно ошалевшая, и даже слегка загордившаяся от таких несрастух муха.
Кем, кем, а жуткой жутью её не называли! Однозначно в плюс!
Яга махнула ухватом.
Муха снялась с перил. И совсем не из-за того, что ухвата испугалась. Вот ещё! Чего это ей, жуткой жути, его бояться!
А потому что, надо было слетать похвастаться подружкам новым статусом.
Между тем Владиш начал делать странные телодвижения, подпрыгивая, приплясывая, хлопая себя по всем бокам, щекам, и везде где только доставал.
Яга, выпадая в осадок, пыталась понять, что он творит. И если у него припадок, то куда она дела травяной сбор для таких случаев?!
- Не видишь что ли, - лениво вылизывая кристально чистую лапку, прокомментировал Баюн, - мух с себя сгоняет!
- Каких мух? Их же нет!
- Потому и нет, что он сгоняет! – расхохотался Баюн, упав на спину, и болтая в воздухе всеми четырьмя лапами от такого внезапного развлечения, начал кататься.
Яга пожала плечами, и ушла доделывать дела.
Владиш, поняв, что никто вокруг него скакать не собирается, и вообще, ржут над ним, решил надуться.
Но и тут никто за ним не прибежал! Никто! Жестокие люди! Зверские звери!
Побубнив что-то себе под нос, примерно, в течение получаса. Он нехотя начал прислушиваться к веселым повизгиваниям с той стороны полянки.
Дуться было скучно.
Владиш прогостил у Ягуси до конца лета. Когда за ним приехала его бабушка, подруга Ягуси, она только взмахнула руками, захлопнув рот, чтобы не выдать изумления.
Пацаненок, с разодранными коленками, в штанах с заплатками, и громадным пятном на носу, вообще не походил на её внука.
А уж когда он вежливо выхватил у неё сумки, и открыл перед ней двери, она вообще решила, что внука подменили.
Ягуся только посмеивалась над её изумлением.
Внук научился говорить спасибо, пожалуйста, и сам, сам, представляете, собрал всю посуду со стола после ужина, и САМ!!! помыл её!
Примерно через пару дней после отъезда гостей, айяйяйфон Ягуси затрезвонил. Номер был незнаком.
- Здравствуйте, - вежливо поздоровались на том конце, - мне ваш номер дала ваша подруга, только вы её не ругайте, пожалуйста! У меня совершенно безвыходная ситуация!
Через пару дней возле крыльца избушки остановилась карета с городскими номерами. Милюська с Баюном лениво вышли встречать гостей.
Через довольно продолжительное время из кареты показалась нарядная туфелька. За ней вторая.
Банты были замечены раньше лица, над которым они качались…