На следующий день Григорий поехал в город один. Анастасия Степановна, естественно, надавала ему наставлений, наказала, что говорить Маше, а чего не стоит. Не стоит говорить о том, что у Лизы теперь большая шишка, она здорово ударилась накануне.
Так же не стоит говорить о том, что сама Анастасия Степановна чувствовала себя не очень, видимо, переволновавшись. Говорить нужно только о хорошем, например о том, что Иван уже дочитал книгу, которую начинал читать, когда они уезжали, очень быстро стал читать.
Еще нужно непременно рассказать Марии, что Надюша самостоятельно прополола три грядки, такая умница. Как будто Григорий сам не знал, что ему говорить своей жене, а чего не говорить. Но он молча и внимательно выслушал тещу, не хотел ее обижать.
Она и так-то к нему относится не очень хорошо, настороженно, как будто только и ждет того, что он бросит ее дочь с ребенком и снова вернется в город. Но Григорий не собирался этого делать. Конечно, он бы мог так поступить.
Зачем ему такая обуза в виде четверых чужих детей, да еще и старушки в придачу? Он мог бы вернуться домой, к матери, и продолжить жить свою спокойную, унылую жизнь. Да и Маша – не женщина мечты. Но он ее полюбил.
Еще он теперь чувствовал свою ответственность за всех членов семьи. Такое для него было впервые. Раньше он отвечал только за самого себя. Но, глядя на Ивана, тринадцатилетнего подростка, который ради своих младших сестер и брата готов отказаться от поездки в город, понимая, что бабушке будет с малышами сложно, Григорий осознавал, что он тоже не в праве их оставить теперь.
Когда Маша увидела его, она расплакалась. Не привыкла она к разлуке с детьми. Для нее это было тяжело. Она с грустным видом рассказывала Грише, какие процедуры ей проводят, говорила, что мать его уже была с утра, что принесла ей книги.
Зачем ей книги? Маша с детства читать терпеть не может. Но отказываться не стала. Ей, все-таки, не хотелось портить отношения со свекровью. Естественно, она надеялась, что та не станет ее потом спрашивать, о чем было в этих книгах написано, как ученицу в школе.
После больницы у Григория оставалось немного времени до электрички, и он решил заглянуть домой, повидаться с матерью. Паулина Степановна, как и всегда, была дома. Она осваивала новое дело – училась вязать пинетки для будущего внука или внучки.
- Гришенька! Как я соскучилась, сынок. Как ты?
- Все хорошо, мама. Ты себя как чувствуешь? Огорошил я тебя вчера?
- Да. Мне понравилась твоя жена. Жалко, что она в больнице. Я к ней сегодня приходила, она, кажется, тоже была рада меня видеть.
- Мама, не оставляй ее, ходи к ней, как можно чаще. Ей тяжело. Я не смогу часто приезжать. Кстати, мне никто не звонил?
- Ой! Я совсем забыла! Пару недель назад тебе звонил какой-то, сейчас, минутку, я записала. – стала искать запись Паулина Степановна, сдвинув очки на кончик носа.
- А чего хотели?
- Вот. Константин Витальевич. Он видел в каком-то каталоге твою картину, хотел приобрести. Я сказала, что это можешь решать только ты. Можешь ему перезвонить, он оставил свой номер телефона.
- Это хорошо. Мама, если кто-то еще будет интересоваться, продавай, даже не думай. Деньги сейчас нам очень нужны.
- Хорошо, сыночек. Расскажи мне, как ты там живешь? Не тяжело тебе? – спросила мать, глядя на его ногу с протезом.
- Все хорошо, мама. Живем мы дружно, вот бы еще Маша поскорее бы домой вернулась, было бы, вообще, замечательно. Мне пора, мама. Я должен сегодня вернуться, пойду.
- Сыночек, я Машу буду каждый день навещать. Ты не переживай. Картину продам, если ее еще хотят купить. Не волнуйся.
- Спасибо, мама. – поцеловал Григорий женщину и отправился на вокзал.
Он понимал, что в ближайшее время ему придется очень трудно, но это часть жизни. Просто сложный период, который рано или поздно закончится, и снова все наладится. Мария вернется домой с их ребенком, а это огромное счастье.
Прошло два месяца. Маша все так же лежала на сохранении, она вся извелась уже. Гриша ездил к ней еще несколько раз, так же, один. Дети очень соскучились по матери и передавали с Гришей письма и рисунки для нее.
Глядя на них, Маша все время плакала. Не могла уже дождаться, когда вернется. Она поглаживала свой уже огромный живот и разговаривала с ребеночком, рассказывала ему тихонько, что у него уже есть два братика и две сестренки, что скоро они все встретятся.
Так же Марию, как и обещала, практически каждый день навещала Паулина Степановна. Не нравилось ей Машино настроение, но она старалась не говорить об этом, чтобы ее ненароком не обидеть и не расстроить еще больше.
Дети еще сильнее привязались к Грише, даже Анастасия Степановна стала к нему гораздо лучше относиться. Она видела в нем теперь не нахлебника и бездельника, а надежного человека, который не оставит их в беде.
Несмотря на свой недуг, Григорий старался во всем помогать, привыкал к деревне, многому научился здесь. Ему очень нравилась такая жизнь, только разлука с супругой огорчала и не давала покоя.
Казалось, вот-вот, еще немного, и все будет хорошо. Но это заветное «хорошо» все никак не наступало. Несмотря на то, что Маша находилась в больнице под строгим наблюдением врачей, чувствовала она себя очень плохо, а время тянулось очень медленно.
Старшие дети уже пошли в школу. Подготовить их к учебному году без Машиных заработков было сложно, очень вовремя Паулине Степановне удалось продать картину сына. Ту, которую он писал еще в юности. Деньги, конечно, не большие, но, все-таки, не лишние.
Анастасия Степановна была довольна зятем, когда выяснилось, что и от него может быть польза. Да и вообще, без него она бы с ребятишками не справилась. Она хоть и не говорила этого вслух, все же, прекрасно понимала, что это так.
Она уже не так сильно переживала по поводу того, что в доме появится еще один ребенок, она теперь уверена была, что они справятся. Тогда она еще не догадывалась, что все окажется гораздо сложнее.
Григорий теперь каждый день ходил на почту, откуда можно было позвонить в город и узнать о Машином состоянии. Ему всегда сухо и монотонно отвечали, что с ней все в порядке, но один такой его звонок разделил жизнь всей семьи на до и после. продолжение