Посмотрел вчера интересный фильм “Сплетение судеб”.
Сюжет состоит из трех линий.
В одной линии индийская женщина из касты неприкасаемых бежит из родной деревни со своей дочерью в надежде на новом месте обеспечить ей лучшее будущее, чем ремесло ассенизатора.
Эта линия, к слову, мне показалась самой колоритной. Наверное, просто потому, что всегда любил индийские истории. Еще в ней неплохо продемонстрировано отношение к неприкасаемым в индийском обществе. Характерные сцены, где героиня чистит деревенские сортиры, плату за это получает в виде горсти риса, который хозяйка швыряет ей в пакете на землю (не дай боже дать в руки неприкасаемой), а дочь ее, даже взяв в школу за взятку, местный учитель унижает прямо на уроке перед другими учениками, рассказывая им про неприкасаемых, особенно про то, как в былые времена неприкасаемые носили с собой метлу, чтобы заметать за собой следы, а то ведь люди из приличных каст могут замараться. Про последнее, кстати, когда смотрел, вспомнил, что когда историю древнего мира в школе проходил, в нашем учебнике тоже было написано.
В другой сюжетной линии молодая итальянка из небольшого городка пытается сохранить семейный бизнес по производству париков. Эта линия уже больше романтическая, а не про классовую борьбу, так как параллельно с попытками сохранить бизнес она влюбляется в эмигранта-сикха, который и подсказывает девушке ключ к решению финансовых проблем.
А в третьей линии преуспевающая женщина-юрист из канадского Монреаля внезапно сталкивается с раковым заболеванием, которое ставит крест на карьере.
Тут, видимо, создатель фильма решила развить тему memento mori. Потому что у третьей героини, в отличие от первых двух, вроде никаких бытовых и финансовых проблем нет, ну кроме фобии дочки, связанной с публичными выступлениями, из-за которых ей становится плохо. А что тогда может помешать жить человеку, у которого с деньгами все в порядке? Правильно, только тяжелая болезнь, которую даже современные наука и технологии пока еще не до конца умеют лечить.
В конце фильма всех этих трех женщин объединит, если можно так сказать, производственная цепочка. Канадке после курса химиотерапии потребуется парик. Изготовят его, конечно же, на фабрике, которой владеет итальянка, сумевшая спасти бизнес за счет удешевления производства, так как вместо дорогого местного сырья перешла на дешевое индийское. А поставщиком сырья, то есть волос, для производства этого парика будет индианка, которая даст состричь с себя и своей дочери волосы в качестве подношения богу Вишну (вроде про этого бога из индуистского пантеона она говорила в фильме).
Есть такая практика в индуистских храмах, коли голодранка и ничего больше богам дать не можешь, так пожертвуй свои волосы. Пойдут они, конечно же, не божеству, а на вполне земные цели, то есть на производство париков и прочей продукции, где нужны волосы. Индия, точнее индийские женщины, в этом смысле, кажется, и являются главными мировыми поставщиками такого сырья.
И этот момент, собственно, заставил меня посмотреть на фильм не с романтической, а с классово-марксистской и политэкономической точки зрения. Потому что в такой производственной цепочке очень удобно устроились все, кроме самого низового звена. Индийская женщина, чьи волосы стали сырьем для производственных целей, по сути не получила за них ничего, кроме благословения богов, а вот индуистский храм за этот воздух приобрел вполне конкретное сырье, которое перепродал производителям за границу и получил вполне осязаемый доход. Ну а дальше уже по цепочке пошла добавленная стоимость.
Чем-то мне все это напомнило сюжеты советских антирелигиозных плакатов и карикатур на тему промысла божьего. Например, вот этих.
#кино #Индия #заметки