Глава 27
Девочка и пожилой мужчина обеспокоенно посмотрели вслед молодой женщине, которая вдруг сорвалась с места и побежала по песку вдоль океана. Щенок немедленно увязался за ней, но девочка что-то звонко крикнула, и он вернулся.
Задыхаясь, Дина бежала вперед. Кроссовки давно промокли, но она упрямо не сворачивала в сторону, по мокрому песку бежалось легче. Легкие с непривычки жгло огнем, как будто наглоталась углей. Дина выбежала в город, свернула на ближайшую улочку, нырнула за решетку в чей-то дворик, заросший неухоженными цветами, а потом выскочила на каменистую мостовую. Улица уходила наверх и взбираться по ней было трудно. Дина злилась на себя, на свою слабость и неумение быстро преодолеть большое расстояние. Она проводила сухим языком по обветренным губам и морщилась от резкой боли в правом боку. О том, что ей предстоит сделать, старалась не думать.
Кости в апартаментах не оказалось. Балконная дверь была открыта настежь, пластиковые соломенного цвета шторы, мерно постукивали друг о друга. На столе в вазе появились желтые цветы, утром их еще не было, очень простые, похожие на те, что она видела у соседей в маленьком палисаднике внизу. Рядом лежали ее любимые конфеты. Где он их нашел? Вчера во всех лавках и магазинчиках хозяева разводили руками, обещая их только к концу месяца.
Дина торопливо плеснула себе из чайника воды. Обливаясь, выпила целый стакан и только тогда перевела дыхание. Сердце еще не успокоилось, и его удары ощущались по всему телу, от макушки до пяток. Она облизала губы, схватила телефон и открыла сайт бронирования. Ближайший рейс до Москвы был на вечер.
Она принялась заполнять форму, через минуту вскочила, чтобы отыскать карточку. Обнаружив ее в кармане, вспомнила, вчера купила рюкзак и босоножки, денег осталось совсем немного, на билет точно не хватит. Обвела комнату взглядом: только бы Костя ушел без своей сумки! Она надеялась, что он оставил документы и карту, у него всегда имелись наличные, так что, если он пошел прикупить что-то к завтраку, то воспользуется ими. Карта нашлась в боковом отделении, закрытом на молнию. Дина застучала пальцами по экрану, вводя цифры. Она успела купить последний билет. «Значит, так надо! Так и должно быть!» - мелькнуло в голове.
Покидав в новый рюкзак документы, посмотрела на остальные вещи. Тащить с собой целый чемодан не хотелось. Тяжело, неудобно, да и в Москве придется ждать получения багажа. Это лишние минуты, а Дина боялась не успеть. Ей все время мерещилось, что Макс что-нибудь с собой сделает. Она чувствовала его боль, как свою. Макс был ею пропитан, он сочился ею. Отчаяние и безнадежность, сквозившие в его голосе, были ощутимы за тысячи километров.
Бросившись к столу, она порылась в ящике и отыскала лист бумаги и карандаш. Принялась торопливо набрасывать записку Косте. Уезжать, не предупредив, неправильно. А ждать его и потом еще разговаривать – нет сил. Да и что она ему скажет?! Сумела написать несколько глупых, совершенно бездушных фраз. Перечитала, немного подумала и добавила «прости».
Вспомнила, что на карте нет денег. Щеки обдало жаром, но другого выхода нет. Костя поймет. Не осудит. И так пропала, совсем пропала, что уж теперь? Пискнуло сообщение о зачислении. Перевела побольше, мало ли что… Прислушалась к себе – вместо угрызений совести, внутри совершенно неприличная, искрящаяся огоньками, как новогодняя елка, эйфория. Теперь она по-настоящему нужна Максу. С таким приходят только к самым близким, к тому, кто на молекулярном уровне все понимает, и ему не нужно объяснять.
Теперь заказать такси. В коробочке на столе лежало несколько визиток местных водителей. Дина начала набирать первый попавшийся номер. На шестой цифре стукнула дверь, и в комнате появился Костя. В руке он держал коробку с выпечкой из пекарни, где уже с пяти утра слышен запах ванили и горьковатого миндаля. Костя улыбнулся и поставил коробочку на стол. Дина молча стояла рядом. Рюкзак с открытой пастью демонстрировал свое содержимое: документы, косметика, пара маек и джинсы. Костя вопросительно посмотрел на Дину:
– Ты не рано собралась, Динуш? Канатная дорога никуда не денется, а вот завтрак остынет. Смотри, я специально сидел, ждал, когда будут готовы твои любимые булочки, - Костя приоткрыл коробку, откуда пахнуло шоколадной глазурью.
Дина вспомнила, что сегодня они собирались к вулкану, а на обратном пути хотели забрести на рынок, где с утра продают свежайшие продукты, а после обеда он превращается в блошиный. Она была наслышана, как много необычных вещиц можно там найти, и если не купить, так хоть поглазеть.
Костя приобнял и поцеловал Дину в волосы. Она качнулась, как кукла и замерла. Взгляд Кости упал на листок бумаги. Он нахмурился, вчитываясь в строчки.
– Динуш… что это?
Его растерянные, а оттого еще более выпуклые глаза оказались совсем близко. Дина выдохнула, с тоской посмотрела в открытую балконную дверь. Кусочек высокого, с прожилками белого, неба звал к себе. Она молчала. Ждала, когда ее отпустят, и она сможет взлететь. Высоко-высоко.
– Ты снова уезжаешь… в Москву?
Горечь, которая послышалась в голосе Кости, была осязаема. Она заполнила абсентом рот, растеклась запахом полыни в воздухе. Дина медленно опустилась на стул, подняла с пола рюкзак и поставила его на колени. Словно возвела защиту между собой и мужем. Костя как-то странно всхлипнул, а может, это были чайки на соседней крыше. Некоторое время они молчали. Дина напряженно ждала. Она сидела на самом краешке, готовая в любой момент вскочить и убежать, а если станет удерживать выпрыгнуть со второго этажа в сад, прямо на желтые цветы. Время шло, а нужно еще успеть добраться до аэропорта. Дина физически чувствовала, как утекают минуты.
– Дина, - наконец, тяжело вздохнув, сказал Костя.
Голос его был ровным и, как будто уставшим.
– Я понимаю, ты все решила, но… выслушай меня. Пожалуйста. Я недолго, обещаю. А потом делай, как посчитаешь нужным.
– Костя, я опоздаю, - попыталась трусливо сбежать Дина.
Она встала, чтобы пройти, но Костя больно схватил ее за руку. Дина изумленно уставилась на его пальцы.
– Сядь! И выслушай! По-моему, я не прошу слишком многого! – с нажимом произнес Костя.
Он тяжело дышал, на щеках выступили красные пятна, а на лбу заблестели капельки пота. Дина послушно заняла прежнее место. Костя потер лоб, брезгливо посмотрел на ладонь и сложил руки на столе.
– Это все похоже на любовное сумасшествие. Извини. Он, - Костя на секунду запнулся, - он задел тебя за живое, за твою боль…
Дина вскинула голову и зло уставилась на мужа, но промолчала.
– Тебя тянет в эту боль. Ты думаешь, что он спаситель. Что он вызволит тебя из детских обид. Но этого не будет, Дина. Он все у тебя отнимет. Он уже отнимает…
– Что? – Дина скривила губы. – Что он у меня отнимает. Тебя? Или что?
– Твою жизнь. Это, как зависимость, которая превращает твою жизнь в суррогат. Ты не можешь объективно оценить, что тебе вредит, а что нет. Ты выбираешь не счастливую жизнь, а угар, в котором сама же и задохнешься… Как ты не понимаешь, что он питается тобой, твоей энергией, твоей жизнью. Он высосет тебя досуха. А потом выкинет. Как он это делал уже много раз. Но когда-то этот раз окажется последним. Последним для тебя.
– Да откуда ты все это знаешь? – почти взвизгнула Дина. – С чего ты решил, что ты в праве меня анализировать? Ты кто, психотерапевт, к которому я пришла со своими проблемами? Нет! Кто разрешил тебе копаться в моей голове?! А потом еще и умничать, и ставить диагнозы, и давать советы!
Она вскочила и, размахивая руками, пробежалась по комнате. Ее душила злость. А еще пришло осознание, что все она делает правильно. Если за время поездки иной раз ее и начинала мучить совесть, то теперь, глядя на Костю, она испытывала лишь презрение и ярость.
– Ты сам разрешил мне любить! – почти закричала Дина.
В домике напротив на террасе встрепенулся худощавый старик, который каждое утро грелся на солнце в кресле. Он поправил сползший плед и снова замер, как высушенная ящерица.
– Твои слова?! Ты сказала: люби, а я ничего не буду от тебя требовать. Вот я и люблю!!!
Последнюю фразу она выкрикнула с наслаждением. Она заметила, как Костя вздрогнул, будто его ударили. На мгновение ей стало страшно. Страшно от того, что этот взрослый и сильный мужчина беззащитен перед ней, как ребенок. Это аномалия! Так не должно быть! Пусть бы ударил, показал силу, перестал унижаться!
– Любовь не такая, - наконец, обронил Костя, справившись с собой. – Любовь помогает и делает сильным, а не забирает все. Любовь бескорыстна и ничего не требует взамен. У тебя страсть. Не любовь.
– Ага! – саркастически улыбнулась Дина. – Значит, у тебя любовь. Возвышенная, светлая, чистая, а у меня так… ошметки под ногами?! Да твоя любовь… она… она нелепа! Понимаешь! Не-ле-па!
Дина била наотмашь. Причиняя боль Косте, наслаждалась болью к себе. Понимала: она нырнула слишком глубоко и обратно ей уже не выплыть.
Костя опустил голову, пальцы его немного подрагивали.
– Лучше нелепая любовь, чем никакой… - тихо, как будто стараясь убедить самого себя, сказал он.
И тут Дина расхохоталась. Громко, зло, как будто влепила пощечину. Блеклые глаза Кости потемнели, как бывает, когда прозрачное небо вмиг затягивает густой пеленой. Он резко встал, и Дина зажмурилась. Она была уверена, что он ее ударит. Сердце колотилось толчками, кровь билась в виски. Она боялась и одновременно жаждала его ярости. Так, ей стало бы легче.
Костя резко развернулся и вышел, громко хлопнув дверью. Дина обессиленно рухнула в кресло. Посидела, сжимая голову руками, и снова принялась набирать номер такси.
Через несколько часов, она крепко спала в самолете.