Разнорабочий
Ну или мастер на все руки
Работает в больнице
По факту - ДОМОВОЙ.
Вообще домовые — это маленькие существа, чуть больше кошки. Как правило людям не показываются, становятся невидимыми. Кстати, только кошки могут их видеть и тогда, когда те невидимые. Кошки же, как известно, могут ходить между мирами.
Домового можно отнести к магическим существам славянского фольклора. Почему-то всех магических существ называли на Руси нечистью. Так вот и домовой - нечисть. Хотя если задуматься, ну что в нём плохого-то? Разве что изредка пошалит, запрятав в доме какую-нибудь вещь.
Никто не знает сколько именно живёт домовой. Считается, что он привязывается к месту жительства. Сколько простоит дом - столько и проживёт домовой.
Михалыч не был обычным домовым. Верней когда-то очень-очень давно, прямо вот преочень давно – был. Как и все прочие домовые он был размером чуть больше кошки и чаще всего был невидим, во всяком случае для человек.
Такие домовые обитают во многих домах, и даже в некоторых квартирах. Кстати, надо сказать, что домовые, обитающие в многоквартирных домах, могут гулять из квартиры в квартиру. Разумеется, если там не проживает другой домовой. Ходят по разным квартирам в многоквартирном доме и чаще всего хулиганят: то молоко убежит, даже если на него прямо смотришь, то домашняя кошка вдруг начнёт орать истошно, будто её за хвост кто тянет, или собака разлается – не успокоить, точно дразнит её кто, вещи пропадают. Вроде вот только что ключи положил вот здесь на полочке, глядь – и нет их. Куда подевались. В кармане пальто. Но как?! Я же точно помню, что на полочку клала… Да всё очень просто – домовой забавляется, а потом сидит где-нибудь на шкафе и хихикает над людьми.
Это сейчас такие домовые. В общем-то маленькие и хилые. Потому что ещё молодые. Михалыч же старый. Очень старый, вот прям преочень. Когда он появился на свет ещё никаких многоквартирных домов в помине не было. Жил в деревне. Жил – не тужил, исправно нёс свою службу домовым. То похулиганит, но в меру. То поможет хозяюшке, которая с утра до вечера не присядет ни разу. А если и присядет, то рукоделие в руки возьмёт. Кому рубашку заштопать, кому носки связать, а то и одёжу более. Как такой труженице не помочь.
Наверно так и прожил бы Михалыч свой век в деревне, оставаясь маленького роста и большую часть жизни невидимым, если бы неожиданное желание хозяев податься в город. Верней даже не самих хозяев. Барин поехал в большой город и взял с собой семью, в которой жил Михалыч.
У домового был выбор – остаться в избе, где прожил уже более двадцати лет. Но он привязался больше к хозяевам, что бывает очень редко у домовых. Поэтому почти не раздумывая, затаился он в их пожитках и тоже отправился в город, решив, что и там будет дом, и там будет где ему жить и по-прежнему служить любимой хозяюшке.
Так и вышло.
Приехали в город, обосновались в комнатах для слуг при большущем доме. Дом большущий, а домового нет. Как так вышло? Не порядок. Пришлось Михалычу учиться следить за порядком в большом доме. Сложно было. Он же привык жить в деревенской избе, а тут почти дворец. Да и хозяев стало больше. Не только прежние, но и их баре.
Не полюбились сначала баре Михалычу. Неправильно это как-то что одни люди другим принадлежат. Но через некоторое время он смилостивился. Когда узнал, что барин-то доброе дело затеял – больницу строить для тех, у кого денег нет и не может лечение себе оплатить. Простил ему даже то, что у него крепостные есть.
Сам не заметил Михалыч, что стал больше становиться. Не знал, что чем больше обязанностей берёт на себя домовой, чем больше дом, за которым он присматривает, чем больше людей опекает – тем сам больше становится – растёт. А с годами появляется у него способность быть видимым не от случая к случаю, а постоянно.
Домовые же не люди – от старости и болезней не умирают. Живут себе и здравствуют. Чем больше добра людям несут, тем сильнее становятся, тем заковыристее их магия становится, тем дольше живут. А Михалычу-то хулиганить совсем некогда – вон на нём какой домище. Схоронил он одних своих хозяев, новые появились, а он по-прежнему им верой и правдой служит. И уже не только им.
Стал домовой присматривать и за больницей, которую прежний барин построил. Больницу-то выстроили огромную – аки дворец. Потом и ещё один корпус пристроили. И этого показалось мало – новый построили. Такое громадное хозяйство – а присмотреть-то и некому – нет в Москве домовых свободных. Пришлось Михалычу брать всё на себя. А чтобы проще было, решил он остаться видимым и устроиться в больницу работников, чтобы поближе быть к своему хозяйству, чтобы сразу узнавать, что не так в нём, чтобы быстро реагировать и всё ремонтировать.
Вот так постепенно Михалыч стал можно сказать человеком. И выглядит как человек, и живёт, как другие люди – на службу ходит. Только живёт он уже двести двадцать пять лет, и в отличии от других людей владеет магией – древней, могучей и очень доброй.