Извращенность мазохизма – главная движущая сила доставляемого им удовольствия. Извращения, искривления, отклонения, аномалии вызывают крайнее возбуждение. В крайнем счёте быть нормальным значит быть как все. Быть извращённым — значит быть единственным своем роде.
Аномалия создает индивидуальность и уникальность
Особенность проявления мазохизма любого человека - такая же отличительная его черта как вкус к еде, в стиле одежды и музыке.
Люди, которые приходят на терапию с жалобами на склонность к мазохизму, просят помощи, чтобы справиться не только с болью, но и с удовольствием.
Людям трудно сказать: «мне больно». Но ещё труднее признаться: «боль доставляет мне удовольствие».
Это сочетание боли и удовольствия создает невыносимые противоречия, и чтобы это вынести, мы, обычно, пытаемся отрицать по крайней мере одну его составляющую.
Ощущать себя больным - значит чувствовать свою близость к чему-то глубоко человеческому. Боль и удовольствие идут вместе вне всякой логики, рациональности и рассудительности, то есть вне всего, что мы относим к психическому здоровью.
Большинство мазохистов не стремятся испытать физическую боль, фактически, это мысли их пугают. Мазохистское удовольствие обязательно ожидается.
«Мазохист Мазоха томится ожидание того, что с ним будет делать любовница: «У меня такие переживания, которые… Всегда наполняют меня столь сладким страхом. Насколько бесчувственно познание! Как прекрасны эти мучительные сомнения!».
Источником удовольствия является отнюдь не боль, а унижение, и вся пикантностью заключается в его предвосхищении.
Самым волнующим часто оказываются ожидания, предчувствие.
Это пребывание в подвешенном состоянии вызывает ужас, – говорит одна леди в романе Оскара Уайльда, – я надеюсь, что оно продлится достаточно долго.
В литературе, посвящённой мазохизму, отмечается, что, как правило, мазохисты повторяют свои фантазии. Это повторение – не просто симптом, характеризующий извращённую навязчивую природу мазохизма. Более важно, что это процесс усовершенствования. Мазохист постоянно варьирует «как», «почему», «когда» и «кому» подчиняться, чтобы получить максимальное и разнообразно удовольствие.
Нельзя сказать, что в психологическом мазохистком переживании наслаждение зависит только от чувственного удовольствия и может быть к нему сведено, хотя и тот и другой случай могут быть метафорически приравнены один к другому.
Здесь мы вновь сталкиваемся с телом через душевные ощущения и с душой через телесные ощущения.
Вслед за Мазахом мы могли бы назвать мазохистское удовольствие воображаемой чувственностью: «Я сверхчувствителен, все имеет свои истоки, свою подпитку в моём воображении».
Точно так же психологическое переживание мазохизма не тождественно сексуальному удовольствию, получаемому от физического возбуждения и оргазма. Но оно похоже на сексуальное удовольствие, поскольку связано с наслаждением от предварительной игры и настроено на снятие напряжения и расслабление.
Мазохизм приносит вполне реальное удовольствие и тогда, когда унижение приводит к утрате прежних эго -представлений. Можно выбросить из головы старые, избитые установки и я-образы. При мазохизме все они идут к черту.
Иногда удовлетворение подразумевает разрядку напряжения ввиду потребности Эго в защите. Заблудившись где-то в ночной тишине в полном одиночестве, ориентируясь на свет габаритных огней автомобилей и сигнальных маячков на вышках, мы в конце концов можем позволить себе сбиться с пути, ошибиться и не соответствовать предъявляемым к нам требованиям. Эти моментальные разрядки позволяют высвободить то, что было подавлено, что делает нас не более нравственными, но более гибкими и восприимчивыми к потребностям души.
Освобождение от привычных защит преследует две цели: оно делает человек уязвимым, слабым, униженным и, может быть, дезориентированным. Кроме того, оно позволяет человеку ощутить облегчение и приятное удовлетворение от того, что удалось убрать ловушки, то есть те поверхностные ощущения, в которых мы находимся, так что появляется возможность добраться до своей внутренней истины, сущности, реальности.
Душе выпадает случай узнать правду о самой себе, познать свою реальность. Мазохизм можно понимать как способ удовлетворить эту потребность, развивая восприимчивость.
Также, следует уделить внимание эстетике мазохизма, то есть удовольствию, которое одновременно является и болезненным, и прекрасным.
В эпоху романтизма рождения Мазоха и смерти маркиза де Сада «болезненная красота» имела характерные очертания, привнося элементы мучения в романтическое воображение, а в романтическую любовь - мучительные фантазии. Поэты-романтики считали Красоту и Смерть родными сёстрами.
Они слились в форму некого двуликого зародыша полного изъянов или меланхолии, а также роковой прелести: и чем горче на вкус была эта прелесть, тем изобильней становилось наслаждение.
Упадок, меланхолия, судьба, красота и смерть: таковы образы и краски мазохизма. Они дают нам явную избыточность страсти, воображаемую структуру или упорядоченность для этой избыточности. Искусство, фантазия и ритуал создают формы для эмоциональных образов души. То, что важно для художника, столь же важно для мазохистской фантазии: композиция и организация, настроение и чувственный фон, упорядоченность и ощущение времени.
Существует не особая мазохистская фантазия, а мазохистское искусство фантазировать.
Вот уже более века мы уделяем мазохизму так много внимания именно сфере сексуальных отношений и пренебрегаем им как художественной фантазией и как психологической и эстетической деятельностью. В мазохистских фантазиях существуют ритуальные, а наряду с ними - художественные и религиозные черты: чтобы добиться желаемого эффекта, все должно быть «правильно».
Мазохистские фантазии, отыгранные и неотыгранные, приносят удовлетворение по простой причине - людям нужно получать наслаждение от плодов своей фантазии, и они его получают.
Удовольствие постоянно себя усовершенствует. А сексуальное наслаждение, коренясь в питательной среде человеческих инстинктов, может принести смирение, ощущение унижения, подчинённости, неадекватности, стыда.
Видеть в сексе душу, видеть секс как фантазии души - не значит умолять ни его животное начало, ни стыдливое смущение, ни унизительное положение подчинённых.
Фантазия помогает сохранить в нас животных - голодного волка, косулю с бархатными глазами, мощного буйвола, игривых котят - и препятствует проявление особой человеческой гордыни, поднимающий разум над материей и оставляющей душу бесцельно скитаться в горьком одиночестве по дикой пустыне.
Отступление: Эрос как садист
По мнению Юнга, Эрос является богом отношений, он их создает и поддерживает. К сожалению, в наше время образ Эроса крайне упрощается - становится слишком тривиальным и в психологии, и в порнографии, и в производстве поздравительных открыток. В некоторых психологических концепциях бог низводится до «чувства», словно он покровительствует только сфере человеческих отношений. В порнографии эротика низводится до секса, а на открытках, посвящённых Дню Святого Валентина, Эрос изображен толстым игривым херувимом, пускающим карикатурные стрелы любви. Иногда существующая между нами связь причиняет нам мучительную боль, разрывает нас на части. Здесь тоже не последнюю роль играет Эрос, которого мы могли бы назвать садистским-Эросом.
Назначение Эроса - безжалостно любить и ненавидеть, чтобы увлекать нас глубже в отношения со всеми частями нашей личности с другими людьми. Иногда он уводит нас ещё дальше - в отношения с божествами, имеющими власть на душой. Эта работа - болезненное и приятное воздействие. По словам известного писателя Джона Фаулза, это «любовь, стремящаяся стать обнаженной».
Назовём ли мы это подчинением архетипическому императиву или подчинение воле Бога, - все равно останется подчинением одним из основных отличительных признаков мазохистской установки.
Эрос, любовь, взаимоотношения, будучи архетипическими силами, являются нашими потребностями, нашими эмоциональным инстинктами. Можно сказать, что любовь просто необходима.
Существует мифологема, согласно которой в честь рождения Афродиты...
... Боги устроили весёлый пир, и среди них был Источник [Порос], сын Метиса и Силы. И когда они отобедали, к ним в дверь вошла Нужда [Пения] и стала просить подаяния, ибо, на столах было хорошее угощение. Получилось так, что Порос, сильно опьянев от божественного нектара…. заплутал в саду Зевса и заснул там крепким сном, а Пения, думая, что рождение ребёнка от Пороса поможет ей выбраться из нищеты, легла с ним рядом. Прошло время, и родилась любовь [Эрос].
Так как Эрос был сыном Пороса и Пении, его судьба состояла в том, чтобы постоянно в чем-то нуждаться. Нельзя сказать, что он расточал любовь и ласку, как думают многие из нас. Он был грубым и сухим, босым бездомным, спал на голой земле, на панели или даже прямо на улицах, прямо под небом и звёздами, фактически, разделяя судьбу своей матери. Но при этом он унаследовал от отца изобретательность для осуществления своих планов, основанных на принципах красоты и добра, он был вежливым, порывистым энергичным, сильным охотником, владел науками, знал искусство, - вместе с тем, он был полон желаний мудрости, постоянно искал истину, склонялся к магии, волшебству, наслаждению и был подвержен соблазну.
Внутренним садистом может быть каждый комплекс, каждое качество, каждый эго-образ - любая часть психики, стремящаяся проникнуть в сознание, добиться, чтобы её услышали, привлечь к себе внимание, даже несмотря на мучительно ощущение отсутствия взаимности.
Часто мы вынуждены совершать психологические изменения, истязая и хлестая себя розгами. Нередко мы ощущаем эту тягу как садистское, жестокое требование, ибо существует некая сила, заставляющая изменяться эго-сознание. Интропсихически мазохистское подчинение - это стремление подчинить одну часть психики другой, один образ другому, так что все эмоции оказываются связанными с этими переживаниями: страха, любви, ненависти, отвращения, очарования, унижения.
Любовь, в целом, наполнена садизмом, она вселяет в человека одержимость. Наверное, то, что есть любовь достигает той редкой области, где не является одержимой, в ней появляется сильная мазохистская составляющая. Она стремится быть послушной, подчиниться, сложить свою гордость и силу к ногам другого человека, предав себя обнаженную, сексуальную, эмоциональную, физическую, волю другого.
Любовь - это зависимость. Любовник - раб.
Если человек любит глубоко, страстно, целиком и полностью, подчинение такой любви - не только унижение, но и экстаз.