(На этом невзрачном фото запечатлен тот исторический момент, когда автор этих строк последний – видимо, в жизни – раз покидал Латвийскую республику)
В прошлый раз коснулись вопроса о том, где начинается Европа. Применительно к Нарве – думается, что мессадж про «начинающуюся здесь» Европу адресован в значительной степени к русским по обе стороны границы. Еще с царских времен остзейские губернии были «нашей Европой», в советские времена этот имидж укрепился (помните, у Довлатова? – За Нарвой пейзаж изменился. Природа выглядела теперь менее беспорядочно. Дома – более аккуратно и строго), а в постсоветские годы активно эксплуатировался самими прибалтами.
Более того, пользовались ими и многие прибалтийские русские: «мы не такие, как вы там». А сегодня, например, русские Литвы относятся к России хуже, чем литовские поляки. Ну или, по крайней мере, в этом нас хотят убедить литовским СМИ. Как-то набрел на такую статью: Эксперты: почему поляки Литвы симпатизируют России и Беларуси больше, чем местные русские? Там интересные данные:
Следует отметить, что все группы населения имеют одинаково неблагоприятное мнение о России. Так, например, 11% литовских русских относятся к ней позитивно, а 83% - негативно. Поляки выделяются на фоне всех социальных групп – 23% респондентов относятся к России положительно, 55% - отрицательно.
«Вильнюский край [где, собственно, и живут поляки] не является богатым регионом Литвы. В исследовании подчеркивается, что положительно оценивают Россию и Беларусь в основном фермеры и люди с низким уровнем образования. Я хотел бы также отметить, что общее отношение респондентов скорее негативное, чем позитивное», - говорит он и добавляет, что Вильнюский край должен быть более интегрирован во всю Литву.
«Сегодня часто бывает так, что живешь в Вильнюском краю и находишься в своем собственном пузыре. Вы мало соприкасаетесь с общелитовской реальностью. Вечером после работы люди включают российское телевидение, российский YouTube или Telegram, и эти симпатии к России или Беларуси усиливаются», - говорит Антонович.
Но, кстати, плохое отношение литовских русских к России эксперты объясняют довольно здраво: инстинктом самосохранения.
«Литовские русские, видя то, что происходит сейчас, и несмотря на то, что они не являются гражданами России, могут опасаться определенных действий со стороны властей или литовской общины в отношении себя только потому, что они говорят по-русски. И они говорят на нем, потому что это их родной язык. Поэтому неясно, отражает ли результат опроса правду или некую политкорректность», - говорит эксперт.
Трудно их за это осуждать. Все-таки выбирая между борьбой за идентичность и спокойствием обыватель выберет спокойствие. Впрочем, может быть и иначе – и здесь многое будет зависеть от степени зверства властей прибалтийских стран. Криминализация всего советского (а вслед за ней – неминуемо – всего русского) может изменить эту динамику. Но борьба за идентичность будет, скорее всего, выражаться в эмиграции, а не в политическом действии.
Вот свежие новости на эту тему:
Четверть русскоязычного населения Латвии поддерживает президента РФ Владимира Путина и его политику в отношении Украины
Такое мнение выразил президент Латвии Эдгарс Ринкевичс в интервью швейцарской газете Tagesanzeiger. "Среди русскоязычного населения Латвии есть определенный раскол. <...> Четверть [русскоязычных жителей страны] очень явно поддерживают [Владимира] Путина и Россию", - заявил он, отвечая на вопрос журналиста о политике Риги в отношении пророссийского меньшинства, проживающего на границе двух стран.
По оценкам Ринкевичса, еще четверть русскоязычных граждан Латвии поддерживает Украину, а оставшийся процент "находится в замешательстве или не хочет говорить на эту тему". Политик заявил, что руководство страны "наблюдает за этим и пытается войти в контакт с русскоязычным населением".
Откуда такие данные у Ринкевича – неизвестно, но интуиция подсказывает, что русскоязычному населению имеет смысл быть настороже, когда латвийское государство пытается войти с ним в контакт.
По моему глубокому убеждению, присоединение прибалтийских стран к СССР не дало нам, русским, ничего хорошего. Более выгодным в долгосрочной перспективе был бы вариант клиентских государств со своими политическими режимами и националистическими заморочками: то, что испокон веков делали США в своем мягком южноамериканском подбрюшье. По-хорошему, после размещения советских военных баз в 1939 г. стоило остановиться, но случилось то, что случилось.
Могла ли история принять другой оборот? Осознавало ли советское руководство, какую мину замедленного действия оно закладывает, включая Прибалтику (и Западную Украину, кстати) в состав СССР, пестуя в этих регионах национальные элиты (коммунистические, но все равно национальные)? Яркий пример – кинорежиссер Довженко, о котором писал здесь.
Отдельный вопрос – и еще один прибалтийский парадокс – это судьба русских общин, значительно выросших в Латвии и Эстонии в советские годы. Казалось бы, будучи столь многочисленными, они могли бы стать важным фактором внутренней и внешней политики этих стран. В действительности же русские меньшинства, похоже, поставили мировой рекорд по непредставленности в политической системе (ну или делят его с американскими неграми до середины прошлого века).
Причин у такого положения вещей много. Но, похоже, в конечном итоге мы упираемся в одну горькую истину: прогрессивный пролетарский интернационализм, носителями которого советская власть доверила быть русским, проиграл пещерному этническому национализму, который было дозволено иметь эстонцам, латышам и литовцам по слабости их.
Впрочем, огребали русские от властей своих стран столько, словно и правда были способны изменить вектор их развития, будучи при этом агентами российского влияния. Россия же оказывала им в основном моральную поддержку, по большей части бессмысленную и беспощадную.
В заключение – еще немного размышлений о русском следе в Прибалтике. Вспоминаю себя двадцать с лишним лет назад, гуляющим по парку Кадриорг без какой-либо рефлексии: ну Кадриорг и Кадриорг, вон, Довлатов особо тоже не рефлексировал).
Не сразу пришло осознание того, что это часть русской истории, а что «Кадри» – это Екатерина Алексеевна, она же Марта Скавронская. Мог бы предположить, что это искажение моего личного восприятия, но опросил друзей и знакомых, и они подтвердили: никто и никогда не смотрел на Прибалтику с точки зрения русской истории. Даже если есть фоновое знание каких-то фактов, оно было в тени сложившегося и пестовавшегося в советское время восприятия Прибалтики как «нашей Европы».
Что характерно, никто дорогу к знанию не преграждает. На (неактуальном уже) сайте Visit Estonia о немецком, русском и даже советском (бульвар Мере в Силламяэ) происхождении достопримечательностей вам расскажут, ничего не замалчивая. Старообрядческие деревни, родовые имения Беллинсгаузена и Крузенштерна, места боев Ливонской и Северной войны, курляндские дворцы – родные братья петербургских, гапсальский курзал, аэродром Кагул, с которого наша авиация в августе 1941 г. бомбила Берлин – все это часть нашей, русской истории.
Вопрос в том, чтó именно мы, русские, хотим услышать и увидеть. Поляки ездят в Литву, Украину, Белоруссию по польским местам. Не все и не всегда, но такой мотив – совершенно естественный. А русские – наоборот: приезжая в Прибалтику, словно убегали от русских мест и искали европейской жизни. Любопытно, конечно, что будет с этой традицией восприятия по итогам текущих событий. Равно как и что будет со всеми нами.