В Китае иногда бывает тошно, как в армии последний месяц перед дембелем, если попал в мухозасиженское место, и особенно, если один иностранец на весь колледж или даже город тысяч в 200-500. Интернет с ВПНом, конечно, сильно помогает скрасить досуг, и даже иногда напрочь отбивает желание учить китайский. Изучение китайского в Китае не в академической среде сильно демотивирует, когда понимаешь, что ты изучаешь в вузе, школе или на курсах не очень принятую в народе версию языка, на которой как бы говорят, и ее понимают, но сами говорят не на ней, а на чём-то своём.
У меня бывали несколько заездов на год в скотопригоньевские углы Китая, где я оказывался один или с двумя-тремя не очень разговорчивыми или семейными иностранцами, поэтому чтобы не стать совсем уж Робинзоном без Пятницы (или даже с Тяпницей, там еще хуже), приходилось общаться с местными, чтобы уж совсем не выть, как Незнайка на луне или на луну.
Конечно, легче всего в такой ситуации китаежнуться, начать любить китайскую культуру и жизнь, зубрить китайский до посинения и пытаться окитаиться, но это вариант для молодых людей до 30 лет, китаеведов всех мастей, всех этих чемпионов мира по китайскому языку, если данное звание имеет смысл, т.е. для тех, кто увлекался китайщиной с детства, или на худой конец, как мидовская Захарова, долго жить в дипквартале Пекина. Я всю жизнь был русистом и английским преподом, так что учить китайский взахлеб было не вариант с самого начала. В итоге году к 2007, после пяти лет в Китае, я созрел для занятий китайским и даже начал бартер классы со студентками в Мэйчжоу. Студентки Мэйвис, Лян Люнэр и Ван Сяолян меня каким-то основам произношения научили, но моя первая и основная реакция была, что возвращаться в детсад и попугайствовать за кем-то мне ну никак не хотелось, а это в изучении китайского необходимо, если у тебя в семье нет китайца или хотя бы китаеведа.
С китаеведами отдельная история, потому что когда я в 2014-м г. дал своим студентам прослушать разговор Ланового-комвзвода Вараввы на китайском в фильме Офицеры, они сказали, что слов Ланового не поняли вообще, хотя сам Лановой говорил, что занимался с ведущими китаеведами Ленинграда перед съемками этого эпизода на китайской границе.
Какие-то основные фразы я освоил, но видя, что, все равно, никто тебя на улице, в магазине и на фудкорте не понимал, прогресса особого не наблюдал вплоть до 2019 г. Иногда за эти годы я вступал в разговоры с местными, и даже в Нижнем и Новосибирске разговаривал с китайскими студентами, но это было все поверхностно, типа откуда вы и где вы учитесь, и половина диалога состояла из китайского тинбудонства (听不懂， tingbudong， слушаю не понимаю, твая мая не панимайт и т.д.).
В Наннине в 2008-2013 г.г. я , так сказать, “сдал HSK” (китайский экзамен, аналог английского IELTS и американского TOEFL) на 7, при максимуме в 6, в то время, в смысле, что на фудкорте я мог сказать: принесите пива и лапшу Ланчжоу, 老板， 你好， 亲该我啤酒和兰州拉面, и тебе все довольная лаобанша принесет все через минуту. Потом были заезды в мухозагаженские места типа Шанцю и Уху на целый год, где приходилось разговаривать разве что с охранниками, в основном, на предмет, как здесь тошно, почему вокруг столько бродячих собак и кошек, и почему у вас нет оружия. Начиная с 2019 г., я уже мог поддерживать какой-никакой диалог на китайском на полчаса-час, поэтому об этом периоде я напишу отдельный рассказ завтра...продолжение следует.