- Вечером подвезут бревна. Разгрузить, перетаскать от забора к парнику и распилить. До субботы управишься, зятек?
Гена вспотел от нервов так, будто он сейчас сделал ставку все жизни на беспроигрышный матч, а она не сыграла. Приехал в деревню! Поваляться в гамаке, грибов собрать…
- Зинаида Карловна, как “до субботы”? А пикник? А друзья? А баня?
- Делу время, потехе час. Что эта горстка поленьев для молодого мужчины? Плюнуть и растереть. Ерунда. Ты, может, даже до заката управишься, ну, хотя бы перетаскаешь, а там уже и банька подоспеет. Ополоснешься – и на боковую. Света дополет кабачки, в парниках все польет. Так намаетесь, что после баньки уже не до пикников… Какие там пикники. А завтра распилишь все, или до субботы…
- Я не ослышался? Какие бревна? К нам Миша с Саней уже выезжают. У них все для маринада, у них мангал…
- Ну, это ты, зятек, поторопился.
- Поторопился? Я опять не ослышался??
- Повертай их, Гена.
- Вы сказали, если я за день почищу колодец и скошу весь бурьян, то мы со Светой, на своей половине, можем отдохнуть. Зинаида Карловна, это нечестно! Мы упахиваемся на вашей даче. Конечно, вы, с барского плеча, выделили нам пристройку и отдельный подъезд к ней, чтобы жить как бы отдельно, но это, так или иначе, ваша дача. А мы тут и за плотников, и за агрономов, и за строителей. Алешку отвезли к моей маме, потому что знали, что здесь нам и без ребенка будет некогда присесть.
- Кричи на пожилую женщину, кричи… Ау, что-то меня прихватило… Всегда я виновата. Разве я везу эти поленья на день раньше? Это фирма напортачила.
- Диктуйте…
- Кого-сь?
- Диктуйте, куда звонить.
- Чтобы привезли быстрее?
- Чтобы вообще не везли! Их ошибка? Их. Меня не колышет, как они будут выкручиваться, но пусть везут в назначенный день, а не сегодня. Сегодня у меня баня.
- Гена, в этой фирме работает друг Никиты. Это он напортачил с заказом. Ты туда позвонишь – его еще, чего доброго, уволят. Или зарплату сократят. Никита мне этого не простит.
- Вам, Зинаида Карловна, сынуля Никитка ничего не прощает, как я погляжу. Бурьян скосить? Нет, это он перетрудится и не простит потом. Маму до больницы подбросить? Нет, он не повезет, у него иномарка куплена недавно. Он на ней пока дальше ларька с шавермой никуда не выезжал. Колеса сотрутся! Я для вас грузчик, охранник, разнорабочий, водитель – кто угодно, но только не зять.
Бензопила недвусмысленно поглядывала на него (как и теща).
Сквозь переплетающиеся ветви берез уже был видел грузовик, которые вез то, что угробит мини-отпуск окончательно.
- Гена, Геночка, - стрекозой прилетела Света, - Геночка, стой. Остынь. Ты выдохни и подумай – как маме полагаться на Никиту, если он палас вытряхнуть без приключений не может? Я тебе рассказывала, как он ушел с паласом, а появился дома только через сутки? Без паласа. Зато с гитарой. Все больницы тогда обзвонили…
- Света! – угрожающе протянул Гена, - Алеша, как подкидыш, у моей мамы, которая, между прочим, в санаторий не поехала.
Их выманили в деревню красочными песнями о том, какой тут шикарный отдых, и надсадными рыданьями о том, как Зинаиде Карловне, старенькой и немощной, будет не справиться с деревенским бытом, а дачу на погибель бросать жалко: зарастет все за пропущенное лето, да и дом протопить, подлатать некому.
Бревна выгрузили перед забором.
- Плохо, что на огород их не завезти, - промямлила Зинаида Карловна.
- Не вам же их таскать, - ответил Гена.
Он разбирал, таскал, пилил, складывал, пилил, разбирал и опять складывал.
- В 18 веке крестьяне в полях так не пахали, - ворчал Гена, когда Света ринулась ему помогать, - Не лезь под бревно! Упадет!
- Ты мне скажи, как надо, а я уж подхвачу…
- Скажу… Почему бы и не сказать. В город ехать надо!
- Гена… У крестьян, кстати, был один выходной в неделю – воскресенье, и тогда они, скорее всего, тоже работали, просто меньше.
- Ну, если еще поднапряжемся, то опередим их график!
- А мама за углями сходила…
- Где разведем костер?
- Гена…
Вернуться в свой нелюбимый кабинет, который даже без окон, для Гены было за счастье. А его мама, передав ребенка Свете, все-таки попала в санаторий.
Но дача – это далеко не последний квест, уготованный тещей.
- Светочка, у тебя денежек не будет до зарплаты? – спросила Зинаида Карловна у дочери.
- До зарплаты? Ты пенсионерка.
- Ой, я оговорилась. До пенсии, разумеется.
- Нет, ты не оговорилась, ты, забывшись, чуть не выдала Никиту. Зачем ему взаймы?
- Он машину в сервис отогнал, а там пару винтиков поменять – это уже запредельно по стоимости. Никитка все сам оплатил, конечно, но им теперь даже на колбасу не хватает.
- А на лобстеров хватает? Ма, если нет колбасы, то покупается курица, и из нее можно сварить бульон, суп, второе, даже крылышки на перекус останутся. Жить надо по средствам.
- Твой сарказм неуместен. У Никиты День рождения.
- Перебьется.
- И у Лизы! У него с дочкой в один день. Не стыдно тебе такое не помнить? Ей годик.
Ладно, оставлять ребенка без праздника тоже не комильфо. С карты Светы списались последние копейки.
Муж был не в курсе.
- Светуль, а ты кашемировую кофту свою, в которой хотела к Тимохиным пойти, уже сдала в химчистку? Мне завернуть туда, забрать ее? – позвонил Гена с работы.
- Еще не отдала. Некогда было.
- Тогда я сам отнесу, любимая.
Ему хотелось петь и плясать, ведь ужасный отпуск (а точнее – галеры на тещиной даче) закончился.
Необходимость скидывать маме деньги стала у них системой. Систематически Зинаида Карловна одалживала у Светы деньги для Никиты, но “одалживала” в ее понимании – это получила перевод и забыла. Ответный перевод пока не намечался.
А Света писала рефераты и эссе для студентов.
- Светуль, зачем тебе это? – спрашивал Гена, - Моих денег разве мало?
- Сам понимаешь, что деньги лишними не бывают. Ты пашешь как вол. Это моя лепта.
- Но у Алеши колики. Ты вскакиваешь по ночам каждые полчаса. Я бы с радостью разделил это с тобой, но…
- Но если и ты не выспишься, то тебя уволят, и мы пойдем на паперть.
- Для того я и работаю, чтобы мы не нищенствовали, и чтобы моя любимая женушка, - он улыбнулся, - Чтобы любимая женушка спокойно сидела в декрете. По утрам тебя уже не растолкать. Ты практически не спишь. Полежала бы, подремала, когда у Алеши дневной сон, или когда я уже дома, но ты берешься за эти заказы от безответственных студентиков.
- Мне не в напряг. Мне это в радость.
- Фальшь я сразу вижу. Тебе это не в радость. Ты это делаешь, чтобы подзаработать, но я думал, что достаточно зарабатываю, и мы ни в чем не ограничены. И… наши траты не возросли… Что-то крабов и улиток я в доме не наблюдаю. На что тебе тогда эти подработки?
- Для мамы…
- Зинаида Карловна! Дорогой мой человек! Что, дрова уже израсходовали? Новый грузовик нужен? Когда поедем их пилить?
- У нее… кашель. Конечно, кашель, температура, а ты знаешь, во сколько сейчас обходится один визит в аптеку. Мама еще мазь покупать дорогую. Я ей немного перевожу. Из своих.
Света не решилась сказать мужу правду про брата.
- Бери из общих. Не надо работать. Уж для тещи… Не жалко.
Но Света все-таки подрабатывала, просто сократило количество заказов, чтобы, когда Гена возвращался, он ее за компьютером и с кипой бумаг уже не заставал.
Но родня-то у нее с фантазией. Этим все не ограничилось.
- Света, к тебе Настя зайдет. У нее важный разговор.
- Какой, мам? – выдохнула Света в трубку.
- Им за квартиру платить нечем.
- Увеличить дотации я не могу, и так на волоске вишу уже с твоими переводами. Скоро Гена догадается, что это не на мази, не на сиропы от кашля, и эту лавочку-то совсем прикроет. И… знаешь, что? Я даже спорить с ним не хочу.
- Света, да какие деньги? Что я, мать, тебе только про деньги могу говорить? Что у тебя на уме? Деньги, деньги, деньги… Им нечем платить за аренду, потому Настюша устраивается в свадебный салон. Ну, она же продавец! С таким стажем ей везде дорога. Выбрала менее загруженный салон, где и поток клиентов есть, и дополнительных обязанностей нет. Ей бывшая напарница посоветовала.
- Значит, дотации прекращаются? – Света поразилась таким резким переменам.
- Матери на семена к весне можешь и добавить, и в бане там… Но сейчас можешь ничего не присылать. Я разрешаю.
- От уж благодарю! Но есть загвоздка?
- Никакая не загвоздка, - проговорила Зинаида Карловна, - Настя к тебе Лизу будет привозить. Ты же все равно дома сидишь с Алешкой и ничего не делаешь, декретница наша.
- Это в какой день она Лизу привезет? – не расслышала Света.
- Это пока место в садике не дадут. Настя работать будет три-три. Три дня, получается, ты для Лизы няня. Не бойся, что не справишься. Где один ребенок, там и двое.
- Но я не на курорте с Алешей, я тоже подрабатываю.
- Тю, разве то работа! Вот продавщицей по 12 часов на ногах – это работа. А ты на диване валяешься.
- Хорошо, - сказала Света, - 1100 рублей в день. И это еще по-родственному, такого ценника на услугу няни или гувернантки вы теперь нигде не найдете, - Света вдруг заговорила уверенно и с нажимом, - Многовато мы на вас работает. Гена в свой отпуск там на даче не разгибался. Я за любую работу хватаюсь, чтобы ты Никитины расходы покрывала. Извини, но мне пора подумать о себе, о Гене, и об Алешке.
Мама запричитала про деньги, про то, что нельзя родственную помощь в этих бумажках измерять, но быстро угомонилась после вопроса – “а почему ты не хочешь посидеть с внучкой?”.