Женщина выглядела немного странно. У нее были черные волосы, покрытые цветастой банданой, карие глаза, и много бус на шее, которые звенели в такт при походке. Ее ноги были босыми, и на поясе был повязан длинный цветастый шарф, как у цыган.
- Я знала, что ты все-таки решись прийти. Не ожидала, такого. Разбит и растерян? - спросила она меня, подкуривая ладан в светильнике и обводя нас взглядом. - Садитесь - указала она на подушки. Мы послушали ее и сели, но она резко притянула нас за ноги, стопами к себе.
- Что вы делаете? - попытался вырваться я.
- Тише, Антон - успокоила меня Ева - Инга специализируется на стопах. Она черпает информацию из них.
- Вы родственные души. Вам повезло найти друг друга, но вас ждут испытания, прежде чем быть вместе - объявила женщина. Она обратилась к Еве и мне, давая инструкции о нашей кармической связи.
- Ты упрямый, как огонь, но однажды ты сдашься и положишь свое сердце к ее ногам, - сказала женщина, обращаясь к мне. - Твой характер как вода, мягкий и спокойный, но внутри ты как камень, - сказала она, смотря на Еву.
Наконец, она объединила наши руки и заговорила о том, как вода и огонь, как и мы, дополняют друг друга, и что никто не сможет нас разлучить.
- Может быть, мы действительно кармически связаны, - размышлял я, когда мы уже оказались в палате. - Каждая встреча с нами - это испытание. Сколько же испытаний еще впереди?
Первый долг, по моему мнению, Ева отдала за меня, когда спасла жизнь Стеше и вернула жизнь моей семье. За это вознаграждение - человеческая жизнь. Господи, это же Юля. Наконец, я понял суть сказанного Ингой. Второй долг - её собственный и вот он. Но какую человеческую жизнь ей придётся принять? Беременности нет. Врачи бы увидели. Может, не сказали?
***
Ева пока подключена к аппаратам и обмотана всеми возможными трубочками, датчиками. Полтора месяца мы с мамой сменяемся у неё, и Тоня дежурит около неё. Ночи я сплю с Юлей, ей так спокойнее, когда нет мамы. Для ребенка мама - это всё. Это бескрайняя вселенная. И самая крепкая связь на свете. Самая сильная любовь, которой нет равных. Ещё месяц мы провели в палате все вместе, когда Ева уже дышала самостоятельно, но рецепторы на ноге всё ещё не реагировали и оставались для осмотра. Но ещё через месяц, наконец всё встало на свои места, и мы вернулись домой.
Следующие три месяца ушли на полную реабилитацию. Учились заново ходить. С палочкой, по стенке, за руку, а потом и сама Ева делала уверенные шаги. Юля, конечно, крутилась рядом и тоже пыталась помочь маме. Эта история отразилась на ней. Она стала как-то взрослее, взгляд осмысленнее, хотя ей почти три года. Стала больше играть во врача и пытается делать многие вещи сама, чтобы Ева лишний раз не напрягалась. Это трогательно, но и щемит отцовское сердце, что не защитил дочку от такого резкого взросления. Что не защитил любимую женщину от такой боли. Но всё, что я могу сейчас, это быть рядом, заботиться и помогать. Любить своих девочек так сильно, как только могу. А всё остальное мы переживем, и если понадобится, я и свою жизнь отдам, лишь бы они были счастливы.
- Даже не верится, что мы наконец-то переехали, - делится со мной Ева, складывая грязную посуду в мойку после новоселья с друзьями и родителями, несмотря на жуткую усталость этого суматошного дня. Многое осталось тут доделать, но главное - это наше гнездышко, и теперь мы будем жить своей семьей.
- Да. Теперь нас ждут только хорошие времена. - соглашаюсь с ней и помогаю на кухне. Вдвоем быстрее справляемся. Теперь мы всё будем делать вместе. Вместе просыпаться и засыпать, готовить завтрак и ужин, смотреть фильмы и заботиться о нашей дочери. Обнимаю и уводи от кухни, выключая там свет, оставляя только верхнюю подсветку. - Давай потанцуем? - Включаю музыку и медленно даю темп. Сейчас хочется никуда не торопиться, а наслаждаться каждым мгновением. Тем более, что родители как раз увезли к себе Юлю с ночевкой. С Бимом они так спелись, что Юля теперь остается там с удовольствием. С моим отцом там сделали ему конурку. Чего только туда Юля не намостила: и свитер, и подушку, и плед. В итоге в неё и половина Бима не поместилось. Пришлось половину убрать. Зато Бим спит, как барин теперь, на подушке.
Раскручиваю Еву перед камином в медленном танце под мелодию из плейлиста...
— Я ещё не всё осмотрела, но видела, что на втором этаже четыре детских комнаты. Ты хочешь ещё детей?
— Да, с тобой я мечтаю о детях. У нас ещё впереди близнецы. Помнишь?
— Ты всё ещё веришь в это предсказание?
— Да. Мне кажется, она была права. Иначе, почему мы ещё вместе? Почему, несмотря на все трудности, мы вместе? Почему столько испытаний на нас? Ты об этом задумывался?
— Я думала о том, что ты прав. Но все эти предсказания — чушь. Ведь я уехала. И тогда думала, что мы больше не увидимся.
— Почему ты уехала? — решаюсь на вопрос. Если закрывать этот гештальт, то только сейчас.
— После всего, через что я прошла, я многое поняла. И одно из самых важных — что у меня никого не было. Человек, который может мне помочь — это только я сама. Я поняла, что нужно снова полюбить себя. А потом узнала, что беременна. Когда я узнала, что беременна, это был шок. Но я была счастлива, Антон. После всех трудностей и испытаний я не знала, что делать дальше. Я испугалась. Моя жизнь стала похожа на американские горки. Никогда не думала, что смогу полюбить кого-то больше, чем тебя. Узнав, что беременна, я осознала, что любовь матери самая сильная. Но поняла, что Юля заслуживает знать своего отца. Я знала, что ты будешь любить её так же сильно, как меня.
— И ты не ошиблась. Я люблю нашу дочь больше всего. Она наша радость. Плод нашей любви. Мы сделали идеального человека, и я надеюсь, что она найдет себе достойного партнёра. Мужчину, который будет любить её, как и я.
— Когда любишь человека, можно пойти на многое. Даже на жертвы. Я уверена, что наши дети найдут свою любовь, и нам нужно их поддерживать, любить и принимать.
Продолжение следует…