(Продолжение второй главы повести "РОЗЫ ДЛЯ АННУШКИ". Начало главы здесь)
Дорогим читателям! Если вас удивят песни, которые вы в этой главе "услышите", покажутся странными эмоции или привычки героев, — напомните себе, что вы находитесь в 1964 году. Перед вами — "шестидесятники" изнутри.
3. "Мне без него плохо было бы.."
Когда мы приходили в каморку вечерами, то свет не включали, чтобы с улицы не видно было, то тут кто-то сидит. Зато зажигали маленькую свечу — ёлочную. И ставили ее низко — на крошечную табуретку. На стенах от этого появлялись фантастические тени, лица наши тонули в полумраке. Поэтому разговоры получались откровенные.
— У тебя кто-то есть? — спросила Аля.
— В смысле?
— Ну…
— А, понятно. В «том» смысле — нет. Но была школьная любовь. Я любила Андрея, а меня — Женька. Но потом я поняла, что Женька — хороший друг. И думаю, что таким и останется! А Андрюха… Не знаю. Теперь ведь все по-другому будет. Он во Фрязино, вряд ли сможет часто приезжать. Где я окажусь к концу месяца, неизвестно! А у тебя?
— А у меня — есть. Но мы с Сережей скоро поженимся. Я не огорчусь, если не поступлю. Узнала уже, что хорошее искусствоведение — и в Уральском университете есть. Буду работать в школе, приглашали уже, учиться заочно. Сережа говорит, что так даже лучше… Ну, а тот парень, с которым ты на факультет ездишь? С ним-то что?
— А что может быть? Я для него «боевой товарищ» — вместе штурмуем МГУ. У нас так с первого дня пошло. Не думаю, что он во мне вообще девушку видит! Но терять его почему-то не хочется… Может, с ним, как с Женькой получится? Но вряд ли…
Сейчас мне без него плохо было бы… Вот помнишь, ты к своим московским родственникам ездила? На целый день. А меня Наташка с Алкой пригласили прогуляться к Китайскому посольству, вокруг него — яблонь много, и яблоки уже есть. Мне яблоки не нужны, но красивое место посмотреть можно. Алка со своим парнем пошла, Наташка — со своим. А я — сама по себе, что успокоило.
Но когда уже в аллеи углубились — вдруг третий парень появился, возник рядом со мной… И компания в шуточки дурацкие ударилась. Сначала технику поцелуев начали обсуждать. Вроде и понятно, что трёп, но мне стало не по себе. А потом Володя, тот, что рядом со мной шел, возьми и скажи: «Что вы, девушки, поцелуи — это пройденный этап! Неинтересно уже. Но вот лавочки тут, возле посольства — удобные. Широкие».
Меня от таких слов в дрожь бросило, паника охватила… Но пришла спасительная мысль. Я косыночку с шеи сняла, к щеке приложила и потребовала: проводите скорее домой! Зуб разболелся. Надо лекарство положить, мне врач назначил…
Думаю, что никто не поверил, но я настаивала, и компания решила, что Володя отведет меня за лекарством, но потом — обратно сюда! Дошли мы до корпуса, Володя ждать под окном остался, но я фигушки вышла!!! И даже к окну не подходила. Он постоял и ушел… А мне, когда пришла в себя, так захотелось Севку увидеть! Не за тем, чтобы пожаловаться — на что, если я сама по глупости пошла? Но просто увидеть и окончательно успокоиться.
Вечером Наташка и Алла, конечно, возмущались, что я ушла, дурой, как всегда, называли. Но мы же с тобой их не боимся!
— Да ну, чего их бояться? Только вот думаю, что и Володю этого ты тоже напрасно испугалась. Ничего бы он тебе не сделал! Рисуются они, имидж крутых создают… Ребята эти не с улицы ведь, тут же, у нас живут, и учатся, скорее всего, с нашими красотками. Свои, в общем. Таких просто нужно уметь отбрить! Ну, может, Володя тебя обнять бы попытался…
— Да ты что? Нет, не хочу! Я не могу даже вообразить, что до меня кто-то чужой дотронется… Вне дома, среди людей, даже если это и не такая опасная компания, я всегда, как ёжик, клубочком сворачиваюсь — не достать.
Вот возле Севы мне сворачиваться не нужно. И ощущение жизни возвращается настоящее. Поэтому я и сказала, что без него мне в Москве плохо было бы. И без тебя, Алечка!
4. После экзамена нужен позитив!
Поскольку ребят в женский корпус не пускали, лавочка в тенистом уголке под тополями стала своеобразным оперативным штабом. Мы с Севой делились там впечатлениями от очередного сданного экзамена. Под не иссякающий поток из магнитофона какого-то неведомого фаната песенной эстрады.
«Как это все случилось, в какие вечера…»
— Ну и как ты? У меня — пятерка! — Сева сиял и не скрывал этого. — Удалось очаровать препода собственным глубоким анализом поэмы Рождественского! А ты что-то грустная совсем…
— Понимаешь, я чувствую, что и у меня была бы пятерка, но подвел дополнительный вопрос. Дурацкий какой-то… Уж не знаю, кто на него нашел бы «очаровывающий» ответ? Спросили: «Какую книгу о строительстве социализма вы читали в последнее время?». Меня сразу сбило это слово «строительство»! Встали перед глазами подъёмные краны, вырастающие кирпичные стены… Ну, какую книгу о таком можно вообразить? Читала я не так давно роман Галины Николаевой «Битва в пути», но он на ум не пришел! Там все же об отношениях…
— Да уж… — Севка даже присвистнул — Не повезло тебе.
«Не знаю больше сна я, мечту свою храню…»
— Не расстраивайся! Четверка — тоже неплохо. Но дальше старайся лучше готовиться. Завтра и начнешь, а сегодня отдохнуть нужно! Голова гудит после экзамена… Давай в кино сходим?
— В кино? А что — давай! Куда?
— Да в ближний кинотеатр. Возле остановки троллейбуса — афиша. Я посмотрел: сегодня у них «Гамлет».
— Ой… Страшно. Я даже книгу эту не открывала, если на ночь!
— Шекспира вспомнить полезно. Эпоху Возрождения на 1 курсе изучают! А я где-то читал, что в финале трагедии, написанной гением, должно быть и что-то хорошее. Если суметь увидеть… Попробуем?
— Попробуем… Но боюсь, что я не смогу.
…Лучше бы Сева не говорил про хорошее! Мало того, что я вздрагивала каждый раз, когда призрак в черном развевающемся плаще мелькал среди башен замка, так еще и позитив разглядеть старалась. А где он тут? Козни Клавдия удались, Гамлет погиб. Вот разве что…
— Не знаю, тот ли момент я заметила? В качестве примера позитива,—я спросила это, когда мы вышли из кинотеатра. — Помнишь, что ответил Гамлет другу Горацио, когда тот сожалел о смерти Офелии? «К чему грусть? Ведь смерть отнимает то, что нам и не принадлежит».
Если люди в 16 веке всерьез в это верили, то смерть не была для них трагедией! Но было то, что хуже смерти. Гамлет не мог допустить, чтобы подлость и насилие стали нормой отношений между людьми, потому уничтожил Клавдия. Это ведь уже победа?
— Пожалуй, что так… Но у Гамлета и других важных фраз много. А Могильщик и вообще — настоящий философ. После фильма мне захотелось диалоги с ним перечитать…
Я внутренне улыбнулась. Ну, хоть в чем-то не стыдно перед другом-отличником! А поскольку в темном кинозале, да еще при виде мрачных картин на экране, меня охватила нервная дрожь, то потащила Севку в залитый солнцем дворик — к киоскам с мороженым. Вот где настоящий позитив!
— Начала готовиться к английскому? — спросил Сева на следующий день. — У тебя как с ним?
— Вот как раз с английским очень прилично! Я в июле надолго уезжала на дачу к тете Гале, в России она в отпуске, а вообще-то давно живет то в Англии. Мы с ней занималась каждый день, она осталась мной довольна.
— Это хорошо. Но не расслабляйся! Повтори все основательно! И я пойду учить. Тем более, что у меня не было «тети Гали из Канады»…
Не расслабляться я старалась. И уверена была, что английский сдаю хорошо. Ведь на протяжении всего экзамена мы с преподавателем, яркой молодой дамой, почти ни слова по-русски не сказали. Беседовали о стихотворении Пушкина «Мадонна». К моему переводу с английского замечаний тоже не было. Но дама поставила четверку.
С Севой после экзамена мы встретились мельком: он куда-то спешил, а я была сильно расстроена! Сидела на лавочке, подставив ветерку лицо, разгоряченное от переживаний. Откладывала момент, когда придется рассказать все Але. И тут снова появился Ванечка.
«Поет морзянка за стеной веселым дисконтом…
— Привет! Ты ведь сегодня экзамен сдавала?
— Да. Откуда ты знаешь?
— Разведка доложила. Ну, значит, можешь устроить себе день отдыха! Поехали в кино?
— С чего ты взял, что я с тобой поеду?
— А чем я хуже других?
На это ответить было нечего. Вот как раз сегодня фирменные Ванечкины веселость и беспечность, что обычно мне чуждо, вызвали невольную симпатию. Устала я уже… И что это за напасть? Как ни старайся, все равно четверка!
«Поверь, мне так твои глаза увидеть хочется…»
Ну, может, я Ване понравилась в хорошем смысле… Не собираюсь же с ним встречаться постоянно. Но один раз в кино… Если Сева занят. Почему нет?
— Ладно, поедем. Только подожди, мне нужно переодеться, умыться. С утра ведь ушла…
Когда мы с Ваней подходили к остановке, там заканчивалась посадка в троллейбус. Он курсирует с большими паузами, не успеем — придется долго ждать.
— Быстрее давай! — засуетился Ванечка и, видимо, чтобы помочь добежать, схватил меня за руку,
Мне показалось, что слишком бесцеремонно! По-хозяйски как-то… Ого! А дальше-то, когда уедем далеко, что будет? Может, выйдем не у кинотеатра, а где-то в глухом парке… Нет, такая ситуация мне не нравится! У меня снова возник приступ паранойи, как и во время происшествием с Володей. Но размышлять, права я или нет, времени не было! И я второпях повторила недавний трюк.
Сказала Ване, что мне нужно вернуться и выпить таблетку от неожиданной мигрени… Поступок, конечно, на этот раз ужасный, мне за него потом долго было стыдно. Но тогда, вгорячах, я этого осознать не смогла. Вид у Ванечки стал обескураженным, веселость мигом слетела, но к корпусу он меня проводил.
Дальше… случилось нечто фантастическое — сюжет для рубрики «Нарочно не придумаешь». Ваня меня ждал-ждал возле корпуса, а потом начал карабкаться по кирпичной стенке к нашему окну. Я лежала на кровати, приходя в себя и после экзамена, и после своего глупого побега.
— Ой, смотрите! — взвизгнула Наташа. — Он к нам лезет! Татьянин ухажер!
Меня подкинуло на постели. Лезет? А что я ему скажу? Извинится бы надо, но как объяснить паранойю? Нет-нет, не могу я с Ванечкой сейчас встретиться! Потом как-нибудь извинюсь на лавочке, когда обдумаю все…
— Танька, он сейчас тут будет! — орала Наташа возле окна. И увидев, что я лихорадочно откинула покрывало, заорала еще сильнее: — Дура, он первым делом под кровать заглянет!
Я кинулась к двери и побежала в нашу с Алей укромную каморку.
(Продолжение следует)