Весьма типичный и распространенный заголовок современного нейро-дискурса. Поскольку всякий дискурс – это язык, то давайте посмотрим, как высказывания такого рода отражают сами представления об исследуемых явлениях.
Итак, стресс определенным образом влияет на мозг.
Это пример дуализма, при котором душа и тело или психика и мозг понимаются как отдельные сущности. Отсюда и латинское "duo" – два.
Само высказывание нарративно, то есть повествовательно. В нем есть объекты и совершаемые ими действия. В данном случае есть «стресс» (это актор, действующий), есть его действие (глагол) «влияет» и есть «мозг» (это пациенс, принимающий воздействие).
Поэтому подобное высказывание можно исследовать с точки зрения нарратологии, то есть теории повествования.
Здесь два актанта (деятеля): мозг и стресс. И актант «стресс» воздействует на актанта «мозг» с определенной целью его изменить. Всё потому, что в дуалистической картине мира (осознается ли она или нет) в области познания человека нет ничего единого: объектов строго два, а потому и актант (деятель) не один.
В классической философии стресс не может быть актором, ибо он не вещь, не сущность и не субъект: он свойство сущности, то есть относится к категории состояния.
Иными словами, в монистической философии «стресс» – это не актант (деятель), а деятельность актанта, то есть мозга (если мы рассматриваем стресс сугубо в рамках мозга, отсекая всего субъекта в целостности).
Почему в монистическом подходе это именно так?
Да потому, что в классической философии движение, изменение, состояние и отношение – это не вещи, а свойства вещей.
В современной науке о человеке, особенное, если это область нейрофизиологии, преобладает именно дуалистическая модель, при которой имплицитно состояния и изменения понимаются как вещи, воздействующие на другие вещи.
Это вытекает из семантического и нарративного анализа текстов.
От Аристотеля мы знаем, что нет движения вне вещей: если есть движение, то существуют вещи, которые движутся. По той же логике, нет состояния вне вещей: если есть состояние, то существуют вещи, которые переходят и пребывают в определенном состоянии.
Поскольку нейронауками занимаются нейрофизиологии, то очевидно, что они получали образование в этой области. А поскольку они получали современное образование, то получали они его в преобладающей дуалистической модели, восходящей к Декарту.
Именно это и преобладает в академической среде, касающейся вопросов природы человека. И субъекты, находясь в социальной среде, организованной вокруг определенного мифа (сказания, сюжета, нарратива), сознательно или бессознательно его усваивают, впитывают и разделяют.
Совершенно не имеет значения, насколько исследователь осознает или не осознает свою базовую картину мира. В этом смысле из научного дискурса практически полностью убрали необходимость указывать и осмыслять базовые онтологические (бытийные) принципы, на которых строится здание теории. На какой картине мира и общих принципах строится это представление? На какую теоретическую систему это представление опирается? Это перестало быть обязательным требованием.
В результате в современном «нейромифе», дуалистическом по своему существу, стресс – это вещь, а не свойство вещи. И эта вещь, являясь актором (деятелем), вступает в отношения с мозгом (пациенсом) и воздействует на него с конечной целью изменить.
Чаще всего исследования стресса фокусируют внимание на его разрушительных аспектах. Поэтому в указанном выше сюжете (мифе?) «стресс» причиняет разрушительный вред «мозгу».
Это, к слову, самый типичный нарративный конфликт: есть персонаж, которому препятствует или причиняет вред другой персонаж. Очевидно, что «мозг» здесь выступает в роли пострадавшей стороны, а «стресс» играет роль противника с деструктивными целями. И их строго двое: хороший или нейтральный «мозг» и злобный или враждебный «стресс».
Заменим в этой модели стресс иным словом и дадим ему имя, соответствующее его характеру и намерениям. Имя его – Абаддон. В западно-христианской демонологии это демон разрушения. Как Абаддон влияет на ваш мозг? Достаточно разрушительно. И с помощью фМРТ мы можем объективно регистрировать деструктивное воздействие Абаддона на мозг, если мозг длительное время пребывает под его влиянием.
Что поменялось? :)
Если мы вернёмся к целостной картине мира и перестанем выдавать свойства вещей (нечто им присущее и являющееся сторонами этих вещей) за отдельные вещи, то получится представление, которое не надо затыкать заплатками.
Целостный субъект (и его мозг в частности) самостоятельно переходит (самодвижется) из состояния покоя в состояние стресса. Состояние стресса есть общая готовность субъекта действовать в определенном направлении с определенной целью: измениться в условиях вредной среды или изменить условия самой среды. Все изменения, которые при этом происходят в мозге, происходят не в результате стресса, а сами по себе являются этим стрессом, то есть состоянием, в которое сам субъект (и мозг в частности) и переходит по самодвижущемуся принципу.
В таком случае свойство вещи более не мыслится как отдельная вещь, которая при этом не обладает организующим принципом вещности, ибо свойство не есть вещь, а лишь присущее самой вещи явление.
И таким образом мы отходим от "duo" и возвращаемся к "mono". То есть вместо искусственно выдуманных двух (!) объектов у нас получается один, который самодвижется не как реактивная (в рамках классической механики, где движение объекта определяется воздействующим на него импульсом извне), а как активная сущность (в соответствии с внутренним побуждением и целью).
В этом случае те клеточные разрушения, которые происходят в мозге в состоянии стресса, есть акт саморазрушения, при котором орган, зайдя в «красный сектор» своей собственной активности, не выдерживает собственной перегрузки и саморазрушается.
Автор:
Денис Петришин, магистр филологии, психоаналитик, автор блога PsyCase.
Все ресурсы PsyCase:
Boosty: boosty.to/psycase
Dzen: dzen.ru/psycase
Telegram: t.me/psycaseanalytic
YouTube: youtube.com/@psycase