Месяц за месяцем я оплодотворяюсь словами историка искусства Киры Долининой, очень последовательной в своих воззрениях. И, наконец, наткнулся на противоречие. Потому что при первом чтении как-то не обратил внимания на ехидство первой части её статьи. (Её вещи в разных местах наличествуют в интернете, и я даже не сразу сообразил, что читаю уже читанное.) В начале она покусывает Сарьяна, а в конце – хвалит. В том – кажущаяся непоследовательность. В начале она не может простить Сарьяну, что он был обласкан советской властью, в конце она, как формалист, не может не отдать должное любимому ею натурокорёжению этого художника.
Психических и социальных причин натурокорёжения она, конечно, и близко не касается. А я начинаю теперь именно с этого. Ибо если и был у него момент, когда он писал от души, а не по замыслу сознания, то это было, когда он подпадал под действие подсознательного идеала пассивного ницшеанства – пробуддизма.
Это экстремистское мироотношение. Оно – от большого разочарования. Я чисто логически решил, что очень большое разочарование у Сарьяна может быть от болезненного узнавания о вековечном притеснении армян, если таковое было. Стал проверять. Было. В Османской империи, когда та стала хиреть. От поражений на Балканах в собственно Турцию бежало много турецкого народа, и среди них нашлись экстремисты, объяснявшие поражения Турции инородцами. Этих экстремистов становилось всё больше, и, наконец, дошло до армянских погромов – «в конце XIX столетия (в 1894–1896 гг. и в 1899 г.) – при султане Абдул-Хамиде II. Впрочем, французский посол Пьер Поль Камбон, описывая «Резню Хамида», сообщает, что в то время в Турции христиан убивали «без различия» – то есть, не только армян» (https://topwar.ru/179602-armjanskie-pogromy-v-osmanskoj-imperii.html). – Так, наверно, слухи об именно армянах дошли до армян в Российской империи. В частности, до донских, откуда Сарьян был родом. – Как они попали на Дон? Может, тоже из-за гонений? – Нет, хоть их много поумирало при переселении из Крыма. Переселение устроила Екатерина Вторая, чтоб перед итоговым присоединением Крыма экономически ослабить крымского хана (большая часть дохода того была от повышенного налогообложения армян). Но переселившимся армянам дали привилегии, и в их ментальной памяти обиды на Россию не осталось. А вот слухов из Османской империи, - моей логике так нужно, - оказалось достаточно, чтоб тонкошкурого Сарьяна раз навсегда в глубине души разочаровать в Этом мире.
Долинина, по-моему, это (искренность такого Сарьяна) в глубине души чувствует, хоть и не пропускает в своё формалистское сознание, и потому кончила свою статью за здравие. Потому – опять же фантазирую я – что и западное натурокорёжение она в последней глубине души понимает правильно: как от большого разочарования в Этом мире. А в формалистском сознании это у неё проходит как новаторство и свободолюбие, присущее Западу. (И в чём-то она права из-за другой своей ошибки. Россия-то 19 столетия не отсталая, а опередила Запад в настоящем реализме {чуянии в социуме того нового, чего никто ещё не почуял – Крамской, Шишкин, Репин}. Так искренность Репина Долинина называет его художественным даром и не унижает, всё ж остальное русское – унижает; да оно чаще всего того и достойно, потому что прикладное, а не неприкладное.)
Но. Здоровенную часть жизни Сарьян прожил в СССР и занимался – ещё с дореволюционных времён – как бы этнографическим, прикладным искусством, приложенным к усилению любви к Армении. За что Долинская его и честит в начале статьи:
«…признать за свою страну это буйство красок ни одному ленинградско-московско-сибирскому ребенку и в голову не приходило, но картинки запоминались. Тем более что ничего подобного (читай: французского) на те страницы больше не допускалось. Сарьян один вводил детей в модернистский дискурс, которым на самом-то деле он владел отлично, но никогда не был на передовых позициях. Разрешено ему это было только потому, что он армянин, то есть «свой иностранец». Искусство национальных республик могло жить своей жизнью в СССР, за общность социалистического настоящего и коммунистического будущего ему прощалось иноязычие. Иногда, как в случае с Сарьяном, иноязычие оказывалось вполне себе интернациональным, но на это закрывали глаза» (http://loveread.me/read_book.php?id=100990&p=67).
В слове «интернациональным» Долинская проговорилась (как не проговорилась – и ошиблась – ранее словом «французского»).
Страшнейшее натурокорёжение, начавшееся с конца XIX века было не французским, а западноевропейским. Переход революционного центра мира из Западной Европы в Россию погружал Европу в страшнейшую Скуку мещанства, сытости, успехи науки – погружали её в кризис христианства, залёты науки – в пошлость позитивизма, изъяны империализма – в невиданной силы протест. Ну на всех фронтах плохо!
А в Османской империи – армянские погромы. – Вот только это и есть национальное. Сарьян, родившийся в 1880 году в Нахичевани-на-Дону, тогда селе, не мог приобщиться к страстям Западной Европы и не потому разочароваться в Этом мире до крайней степени. Тонкошкурости его хватило вестей из Османской империи.
2 июня 2024 г.