Сейчас уже не понять, что такого волшебного было в путешествиях на Юг, когда мы две ночи ехали в душном вагоне, окутанные запахами отварной курицы и доносящимися через приоткрытые окна криками: горячая кукуруза, пирожки, пиво, лимонад, соленые огурцы...
Некоторые проныры-продавцы умудрялись даже проникнуть в вагоны и ходить между лежащими и сидящими пассажирами, раскладывая свои товары. Как правило, какие-то крошечные фотокнижки, игральные карты с полуобнаженными девицами и другой туристический ширпотреб, который можно было изготовить своими руками во времена, когда еще все сувениры не были китайскими.
Мне кажется, что та романтика плацкартных вагонов, которую мы сейчас с таким теплом вспоминаем, возникала благодаря окружавшим нас людям и тем редким отпускным денькам, когда родители могли вывезти нас на Юг, поближе к морю из опустевшей на время летних каникул Москвы.
Верхняя полка - маленький мир
Я с сестрой обычно залезал на верхнюю полку и почти всю дорогу был там безвылазно. Во-первых, рядом было открытое окно, в которое так классно смотреть на проносящийся мимо мир, в котором ты бывал только этими мимолетными секундами проносящегося "скорого". Во-вторых, мама так закрепляла простыню за третью полку (были и такие), что на втором этаже образовывался маленький мир — капсульный отель, как бы сейчас сказали.
Это был мой мир, пропитанный приключениями Капитана Немо или Мишки Квакина, заполненный ароматами океанов, перебивавших в фантазиях все запахи раскрываемых где-то там — в нижнем мире куриц, яиц и других заготовок в дорогу. Ехать предстояло две ночи и один день, так что этот верхний мир на 36 часов становился моим. И никто не заставлял убирать кровать, подметать пол, разве что иногда снизу прилетало что-то вкусное.
Крымск не Крым
Когда я говорил друзьям и знакомым, что провел лето в Крымске, мне всегда завидовали, думая как мне повезло иметь родственников в Крыму. То что под Краснодаром есть такой город Крымск, а рядом с ним станица тетушек, мало кто знал из-за несущественности этого локального местечка. Пусть от него и было рукой подать, что до реки Кубань, что до Азовского или Черного моря.
Где-то под Ростовом кончалась электрифицированная дорога и меняли локомотив на дизель-электрический, который тащил нас дальше, пуская в небо черные столбы дыма, так хорошо видимые на поворотах пути. Наступало утро и мы приходили на станцию Крымская, где нас уже встречал двоюродный брат на своей небесно-голубой "Шестерке". Шик по тем временам, за рулем которой мне всегда так нравилось сидеть, представляя себя водителем.
Когда подсолнухи были большими
Помните фильм "Когда деревья были большими"? Вот для меня детство, это время когда большими были подсолнухи, в которых мы могли скрыться, гуляя среди их мощных стволов невидимые ни для кого. Сколько раз позже я пробовал ощутить это снова, но подсолнухи давно уже стали маленькими для дяди ростом под два метра. И любое воспоминание о жизни в кубанской станице обязательно сопутствует воспоминаниям о тех подсолнухах, которые были такими большими, как будто совершенно в другой жизни.
Мы купались в Кубани, опасаясь огромных сомов, способных сбить с ног. Ездили на Азовское море, отчищая потом ноги от ракушечника, но все равно натаскивая его полный автомобиль. Собирали жердели и вишню, объедались шелковицей и грецкими орехами, ели тетушкины вареники и обязательно собирались огромной семьей во дворе, чтобы отметить приезд "москалей".
Плацкартный вагон, как дверь в прошлое
А потом наступала грустная пора прощаться. И тогда мы еще не думали, что настанут времена, что не останется тетушек и дядей, не останется братьев, возивших нас на море, а мы сами станем настолько взрослыми, что плацкарт будем воспринимать как дверь в прошлое, усмехаясь, немного ностальгируя, но так и не решаясь отправиться на нем снова в путь.
Детство закончилось где-то тогда, когда был плацкартный вагон и открытый мир вокруг, пусть и через приоткрытое окно, когда были большие подсолнухи и так странно "гутарившая" тетушка, когда каждый новый день звал на новые приключения, сохраняя в памяти отрывки, которые через много-много лет лягут на чистый лист бумаги в воспоминаниях о чудесных временах детства.
Как же оно прекрасно — детство! Как же жаль, что каждый ребенок так торопится стать взрослым, а не наслаждается беззаботностью. Как же жаль, что детство невозможно вернуть, впрочем, тогда бы оно не было таким теплым и ламповым, греющим наши сердца воспоминаниями...