Помню, когда-то мне вопросы задавали – как так получилось, что у Фландрии-Голландии денег было до… колен, и даже по горлышко. Как так вышло?
Небольшая попытка ответа на этот вопрос, основанная на кратком изложении статьи Дональда Дж. Харрельда «Голландская экономика Золотого века».
Началось все, как обычно бывает, не с людей. Земли во Фландрии низинные, заливные, что сильно хорошо для выпаса всякой живности, среди которой были овцы. Именно поэтому еще до распада Римской империи там возникают центры выделки сукна и шерсти. Которые потом развивают и кельты, и франки. По мере роста спроса текстильная промышленность переместилась из сельской местности в города и по сути стала первой урбанизированной (то есть буржуазной) промышленностью в XII веке. Это не считая сельского хозяйства, но в XII веке сельским хозяйством никого было не удивить.
К XIV веку своих овец стало не хватать, и голландцы стали экспортировать шерсть из Испании и Англии, с коими возникли крепкие торговые и промышленные связи. Причем Испания и Англия выступали в качестве поставщиков сырья, и Фландрия – в качестве эдакого промышленного хаба, перерабатывающего это сырье в конечный продукт.
Далее возникло несколько крупных торговых центров, среди которых стоит выделить Брюссель и Антверпен. Первый был завязан на торговлю с Францией, а вот второй реально развился просто сказочно.
Что случилось?
Антверпен по сути стал торговым центром на перекрестке дорог. Англия, принявшая протекционистские тарифы, поставляла в Антверпен уже не свою шерсть, а свои ткани.
В ответ часть голландских городов перешла от выделки грубой шерсти к производству тонких тканей (laken, says, fustians, and camlets). В год выпускалось 50-60 000 отрезов (к 1660-м голландцы давали на-гора в год 130 тыс. отрезов), которые реализовывались так же в основном в Антверпене. Главным центром производства легких тканей был Лейден.
Харлем пошел по другому пути, он начал выпускать одежду из льна, которая отличалась и качеством, и отделкой. Понятно дело, что эта продукция в основном так же ехала на реализацию в Антверпен.
За этими тканями в Антверпен приезжали купцы из Германии, а к началу XVI века в Антверпен зашли португальцы, которые рассматривали его как центр по продаже специй и перца в Северной Европе.
Как вы понимаете, денег Антверпен поднял столько, что многим даже и не снилось. Это позволило ему стать крупнейшим банковским центом Европы, ибо туда пришли евреи-сефарды и венецианцы, дабы тоже поучаствовать в торговом движе.
Если вы думаете, что испанцы остались в стороне этой торговой активности – вы ошибаетесь. Ибо с 1530-х годов Антверпен становится главным местом реализации сахара в Северной Европе. Они финансировали на паях с голландскими купцами создание первых 3 сахарных заводов для переработки сахара, и вскоре почти вся Франция, Германия, Англия и Шотландия стали ездить за сахарком именно в Антверпен (к 1610 годам переработка сахара была возрождена в Амстердаме теми же самыми людьми, уехавшими из Антверпена, и заводов стало 10, а к 1662 году – 50).
Понятно дело, что такой приток капиталов способствовал и обустройству, и расширению новых городов, при этом приморские земли были просто перенаселены к 1560-м, внутренние же области Фландрии и Голландии пополнялись населением гораздо медленнее.
Отдельно стоит сказать о немцах. Те, дабы не вываливать уж все серебро и золото, тоже нашли свою нишу – Антверпен и другие стали центрами по продаже крупного рогатого скота, что позволило Фландрии развить свое животноводство, заняться селекцией скота, стать центром по производству молока, масла, мяса, шкур и т.п.
После разграбления Антверпена фактически все готовые институты переехали в Амстердам, туда же бежали купцы, фабриканты и рабочие из южных районов, так что буквально за 20 лет Амстердам не только стал клоном Антверпена, но и превзошел его в богатстве.
Понятно дело, что скот надо было чем-то кормить, и это спровоцировало рост посевов пшеницы, ячменя, ржи, овса, но территория у Нидерландов маленькая, поэтому голландцы начали массово закупать зерно в балтийских землях, торгуя там же тканями, шкурами, перцем, специями, и т.д.
Плюс – рыболовство и конвейерный метод добычи и засолки рыбы, а об этом уже писал. На 1610-е годы улов сельди за сезон составлял 20-25 000 ласт (это примерно 33 000 метрических тонн). Рост рыболовства увеличил потребность в соли, и на затапливаемых землях голландцы запустили производство соли.
И это я еще не затронул рост морских перевозок, треугольную торговлю, каперские и иные экспедиции, ростовщичество и банковское дело.
В общем, так и получилось, что к 1540-м годам это была самая богатая часть Европы. Тем более, что налоги на тот момент во Фландрии были низкими, а местные Генеральные Штаты, вполне осознавая свое уникальное географическое положение, почти ничего не платили в казну королей, которые ими правили. Более того, иногда даже брали с них деньги – мол хотите «володети и управляти» - платите. Например, поинтересуйтесь на досуге, сколько с Нидерландов получил их защитник Максимилиан I Габсбург. Там вообще был ад и Содом полный. И ничего с этим не могли сделать. А когда Максимилиан решил-таки, что хоть что-то надо платить – получил восстание (1483-1485 г.г.). Но голландцы не были бы голландцами, если бы не… потребовали с французского короля Филиппа денег, если он хочет, чтобы Фландрия признала его королем. Результат был немного предсказуем, не правда ли?).
Второе восстание (1487-1492 г.г.) связано опять с попыткой поднять налоги Максимилианом. Там еще была отдельная детективная история, когда Адмирал Моря Голландии выступил против Максимилиана, собрал флот, и организовав базу в Слюйсе, начал грабить все окрестные города. Даже кайзер офигел – мол, «ты должен был бороться со злом, а не примкнуть к нему». Но это уже другая история.
Автор: Сергей Махов