Дочери было лет десять, когда она меня спросила: - Мама, когда ты умрешь, я буду носить твои наряды?
Я было неприятно удивлена, ошарашена. Не ожидала такого. Ответила: - Вряд ли ты будешь носить мои наряды, когда я умру. Будет другая мода.
Поговорили, и забылось. Конечно, все мы смертны, но в душе все кажется, что это будет когда-то в далеком будущем, а может, и не будет вовсе. А что касается слов ребенка, что ж... дети - эгоисты, к тому же вряд ли дочка осознавала глубинный смысл своих слов.
А на днях моя сестра пришла в слезах. Расспросила ее, и выяснилось, что ее дочка, пятидесятилетняя женщина, стала ругаться с братом по поводу материнской доли в квартире, дескать, после смерти эта часть должна достаться ей.
-Представляет, Люда, - всхлипывая говорила мне она, - Я еще живу, а меня будто заживо похоронили. И кто? Самый родной человек... Словно я бремя для всех.
-Скорее всего, - говорю я ей.- Не на тебя этот негатив направлен, на брата.
- А это лучше?- отвечает.- Получается, умру, и начнется грызня.
Что это? Потеря нравственного чувства или философское отношение к жизни: чего быть, того не миновать? Или же - так было и будет во все времена?
Как относиться: посочувствовать или же принять как должное? Как полагаете вы?
На фото: Яким Андреевич Коломенчиков, мой прадед по отцу, жил в п.Ново-Александровка (Литва), умер в возрасте 105. был рыбаком.
Дочь, мою бабушку - Дашу - очень любил. Когда ей было 10 лет, купил ей пальто, влез в долг. Чтобы его выплатить, отдал Дашу в подпаски. Приехал к хозяевам навестить дочь: было уже холодно, слякоть, смотрят: она босая, кормят гороховыми блинами. Яким Андреевич возмутился: «Я – бедняк, а не позволяю такого!»- и забрал Дашу домой.
Не было богатства, нечего было делить после его смерти.