О том, что бои за Воронеж в годы Великой Отечественной войны были не менее интенсивными, нежели в том же Сталинграде, мы знаем еще со школьных лет. Но это все лишь статистические данные и общая информация. Разрушено столько-то домов, захвачены эти позиции, освобождены какие-то районы. Но как это видели те, кто являлся непосредственным участником данных событий? Об этом мы можем узнать, в том числе, из дневников заместителя политрука отдельного зенитного артдивизиона С.Н. Семёнова. "15 июля 1942 года. Едем в СХИ. Огневую позицию заняли между корпусами института и рощей. Кругом нас бесконечно воют мины. Окопы для орудий роем молча, с каким-то особенным энтузиазмом. Фашисты все это время летают почти у нас над головой. Грохочут бомбы, свистят осколки и пули. Шесть раз бросали работу и вели по ним огонь. Но ни один фашист как назло не падает. Устали ребята, волнуются. Волнуется и командир расчёта - сержант Иван Гавриш. Он осунулся и стал хмурым в последние дни. Тем временем, политрук Григо
О том, что бои за Воронеж в годы Великой Отечественной войны были не менее интенсивными, нежели в том же Сталинграде, мы знаем еще со школьных лет. Но это все лишь статистические данные и общая информация. Разрушено столько-то домов, захвачены эти позиции, освобождены какие-то районы. Но как это видели те, кто являлся непосредственным участником данных событий? Об этом мы можем узнать, в том числе, из дневников заместителя политрука отдельного зенитного артдивизиона С.Н. Семёнова.
"15 июля 1942 года. Едем в СХИ. Огневую позицию заняли между корпусами института и рощей. Кругом нас бесконечно воют мины. Окопы для орудий роем молча, с каким-то особенным энтузиазмом. Фашисты все это время летают почти у нас над головой. Грохочут бомбы, свистят осколки и пули. Шесть раз бросали работу и вели по ним огонь. Но ни один фашист как назло не падает. Устали ребята, волнуются. Волнуется и командир расчёта - сержант Иван Гавриш. Он осунулся и стал хмурым в последние дни. Тем временем, политрук Григорьев бесконечно подбадривает людей. К бойцам возвращается прежняя уверенность".
"16 июля 1942 года. С первыми лучами солнца над нами появилось девять немецких "юнкерсов". Потом ещё, ещё и ещё. От чёрных крестов уже рябит в глазах. От бомбежки кругом облака дыма и пыли, поэтому цели плохо видны. Но все же мы сбили три Ю-88. Сотни бомб бесконечно падают на пехоту, что зарылась в землю метрах в пятидесяти от нашей батареи, и на артиллерию, расположенную за кустарником. Бомбы рвутся и на наших позициях. Бесконечный грохот и пыль..."
"19 июля 1942 года. Подгорное. На лесном пригорке показалась фашистская пехота. Немцы лупят по нашему переднему краю из минометов. Ранены связисты Иван Науменко и Аня Волкова. Потом сразу снова появились "юнкерсы". Их опять огромное количество, не сосчитать. Файзиев уже охрип от крика: "Над первым - пять Ю-87, над двенадцатым - восемь, над четвёртым - два, с юга ещё колонна бомбардировщиков! Ведём огонь короткими очередями". Ведем огонь не переставая, ствол раскалён, уже начал деформироваться. Не обращая внимания на близкие разрывы бомб, быстро меняем ствол. Ну и денёк сегодня".
"20 июля 1942 года. Подгорное. После сильного миномётного обстрела со стороны фашистов вокруг воцарилась полная тишина. Дети, женщины сразу выглядывают из подвалов, осматриваются вокруг. Но, спокойствие длилось недолго, из-за Дона - эшелон бомбардировщиков. Снова их не счесть, целая тьма. Встретили их на предельной дистанции, очень близко. Трёх сразу сбили. Стрелки аплодируют нам, кричат: "Слава зенитчикам!". Мы не сдаемся, бой продолжается..."
Продолжение следует...
Подписывайтесь на мой канал, впереди еще много интересного о нашем городе
Исторический канал мужа, который помогает в поиске многих архивных материалов