– Ты ещё здесь? – обеспокоенно спросил Марк. – О чём думаешь?
– Думаю, что никогда не смогу рассчитаться за всё, что ты для меня делаешь…
– Глупости. Это мне с тобой никогда не расплатиться.
– Тебе-то за что со мной расплачиваться?
– Ну как… – Марк выдержал паузу. – Ты же меня сочинила.
Дарина услышала, что он улыбается, и сама улыбнулась шутке, но по спине всё равно пробежал холодок.
– Пожалуйста, скажи, что я не сумасшедшая и не сама с собой сейчас разговариваю. Скажи, что ты настоящий.
– Я настоящий, – уже серьёзно отозвался он. – Могу даже спеть. Если получится, конечно. Я ещё не пробовал петь по мыслесвязи.
– Спой, – попросила Дарина, обнаружив вдруг, что у неё в душе всё пересохло и песня ей необходима, как вода.
Мелодичный голос Марка, поначалу спотыкаясь и подрагивая, а потом всё уверенней и уверенней, полился по мыслепроводу, будто ручеёк по ложбинке. Разноцветными камешками на дне ручейка заиграли слова.
Он пел о том, что Дорога хоть и сурова, но порой дарит невероятные моменты. Отсияв внизу, на земле, эти моменты улетают ввысь, становятся звёздами, и чем больше в жизни человека таких моментов, тем красивее и ярче его небосвод.
Дарина подняла лицо кверху. Небо чернело пустотой, однако это не огорчило её, потому что свои звёзды она видела. Их было немного, но все крупные, как яблоки.
Скоро к ним добавится ещё одна. Совсем скоро, может, через полчаса, когда Дорога сделает крутой поворот, за которым – пугающая неизвестность. А пока Дарина ждёт, и у неё так захватывает дух от ожидания, словно она не рядом с рюкзаком сидит, а на крутом обрыве над рекой, свесив в бездну ноги. И в этот самый момент далёкий прекрасный Песнопевец поёт ей песню, как будто она и впрямь достойна того, чтобы для неё пели… Куда уж невероятнее?
…Луна и ощущение, что пора, появились одновременно, будто оба внезапно прорвались из-за туч и сигнально засияли над спящей общиной. Квадратики весточек забелели на траве, словно их содержимое замерцало изнутри, тоже подавая сигнал о готовности к тому, для чего они были созданы.
Луна, конечно, высунулась зря. В темноте беглецу проще оставаться незаметным. Но вопреки здравому смыслу Дарина лунному свету обрадовалась, и он ответил взаимностью: облил, пропитал её тело бодрой, нетерпеливой лёгкостью, так что оно само вскочило на ноги, словно услышало задорную музыку и не удержалось на месте.
С весточками всё прошло гладко и быстро, намного быстрее, чем Дарина себе представляла. Она без труда отыскала повозку Беллы с сушилкой на боку, чуть наклонившейся книзу от тяжести белья, ловко просунула под брезент особую, хранившуюся отдельно от других весточку. Остальные квадраты рассовала по случайным повозкам, подвернувшимся на обратном пути.
Не забыла она и про стариков. Не имевшие ни повозки, ни палатки, они спали прямо на земле, для тепла прижавшись друг к другу и накрывшись одной на троих тряпкой. Дарина побоялась подходить к старикам слишком близко, положила весточку у них в ногах около потухшего костра, а чтобы её не унесло ветром, бесшумно придавила так и не истраченными пятью монетами. Ей деньги теперь были не нужны, а старикам пригодятся.
У своих пожиток она присела на корточки, послушала, не нарушила ли нечаянно сон общины. Висевшая вокруг тишина казалась нетронутой, она сомкнулась над общиной, как смыкается вода за пробороздившей её лодкой.
Дарина надела на плечи рюкзак, а упакованную в чехол палатку взяла в руку, как сумку. Повернувшись к чёрной гуще леса, она мысленно прочертила взглядом прямую линию от себя к нему – свой путь – и сделала первый шаг. Потом ещё шаг. И ещё. Ничто не держало, не тянуло её назад. Уходить оказалось легче, чем она думала.
Она уже находилась за чертой общины, посреди озера травы, достававшей почти до бёдер. Внутри зрело ликование, дыхание леса и свободы, неожиданно слившихся в одно целое и ставших одинаково желанными, уже щекотало кожу, как вдруг Дарина почувствовала, что кто-то за ней следит.
Она нырнула в траву. Затаилась. Обратилась в слух.
Никаких подозрительных звуков. Над головой тихо покачивалась ночь да шептались волны травяного озера.
Слева фыркнула лошадь. Дарина вздрогнула и с облегчением рассмеялась про себя: ну конечно, здесь же кони!
Однако, как только она двинулась дальше, ей послышалось, что кто-то идёт следом. Она снова присела и замерла. И без того бешено колотившееся сердце заколотилось ещё сильнее, загремело прямо в ушах, заглушая все прочие звуки.
«Это кони, всего лишь кони! – попыталась убедить его Дарина. – Или моё воображение! Надо просто успокоиться! Всё тихо, никого нет. Путники устали и крепко спят. Стражники тоже спят. Они же знают, что община в безопасности, таращиться ночами напролёт в темноту им нет никакого смысла…»
Выждав время, достаточное, как ей казалось, для того чтобы преследователь, если бы он был, уже как-то обнаружил бы себя, Дарина осторожно высунулась из травы, коротко, торопливо огляделась. Подозрений ничто не вызвало: над лугом густело сонное, ночное безмолвие. Пригнувшись, она быстро, почти бегом, зашагала по своей воображаемой прямой… и снова, на этот раз уже точно, услышала, что за ней кто-то гонится!
Паника, плотная и удушливая, как дым от костра, обвилась вокруг, перекрыла дыхание. Дарина рванулась вперёд, к лесу, осознавая, впрочем, что он безнадёжно далеко, и почувствовала, как её схватили за рюкзак и потянули назад. Ей показалось, что она падает, летит с обрыва спиной вниз, судорога ужаса прозмеилась по телу…
Чья-то сильная рука одним движением, тряхнув, развернула её и поставила на ноги. Дарина увидела нависшего над собой Стражника. Вырваться из рук такого бугая не каждый мужчина смог бы, что уж говорить о ней.
Стражник, узнав уважаемую в общине Сказочницу, слегка растерялся.
– Я думал, это мальчишка какой-то, а это ты, – сказал он.
Дарина чуть в объятья к нему не кинулась от нахлынувшего в первую секунду облегчения: Яромир!
Но первая секунда прошла, а вместе с ней прошли и его растерянность, и её глупая радость. Они оба – случайно столкнувшиеся нос к носу охотник и жертва – насторожились. Она не думала, что охотник – он, а он не думал и не хотел, чтобы жертвой была она. Однако всё совпало так, как совпало, и ему невзирая ни на что нужно выполнить свой долг, отвести беглянку к Старейшине.
«Это же Яромир! – зашептало, оживая, сердце Дарины и выпустило бутон надежды, который тут же развернулся, затрепетал лепестками. – Он не такой, как другие стражники! Он добрый, он… сможет понять!»
Кажется, её сердце никогда ни во что не верило так сильно, как сейчас – в милосердие Яромира.
Продолжение здесь: Вопросы и ответы