В Свердловск я приехал 16 августа 1976 года. Невысокий, худой (я тогда носил 42 размер) и амбициозный, с диким желанием стать суперфотографом. С ходу начал доставать тетю вопросом, где здесь учат классно снимать.
— Подожди, успеешь еще, — невозмутимо ответила тетя и уверенно сообщила, что завтра я иду с ней на работу.
Мне особо нечем было заняться, друзей пока не нашел, поэтому спорить и сопротивляться не стал. Тетка уже много лет трудилась парикмахером. Ее местом работы было, мягко говоря, аскетичное пространство на одно рабочее место, которое отапливалось дровами. Даже мойки не было, тетя всех стригла традиционно «на сухую». Пару дней я просто наблюдал за процессами. И мне нравилась эта картинка: приходит человек неопрятный, раз-два, и вот он уже выглядит совсем иначе — аккуратно, свежо. На третий день тетя поставила в парикмахерской второй стул, посадила мальчика и обратилась ко мне:
— Видел, как я стригу? — и не дожидаясь моего ответа, продолжила. — Давай теперь сам.
Так в моих руках оказались расческа, ножницы, машинка. И я начал стричь.
…
«У вас талант от природы?» — часто спрашивают меня. Да нет же! Точнее, дело совсем в другом. Во мне снова сработал инстинкт самосохранения. Я боролся за выживание в большом городе, как когда-то в детстве защищался от нападок мальчишек, совершенно не собираясь становиться жертвой. Вот и искал выход из ситуации. Ни сомнений, ни страха у меня не было. Только желание зарабатывать деньги и чувство ответственности. Да, я мечтал быть фотографом, мечтал быть строителем, специалистом башенных кранов, мечтал уехать в Комсомольск-на-Амуре и возводить дамбу. Но волею случая оказался совершенно в другой реальности. И буквально через неделю после приезда в Свердловск я начал зарабатывать. Молодежная стрижка тогда стоила 40 копеек, заработанные два, три рубля — это были большие деньги. С каждым днем становилось все интереснее. Я старался стричь не так, как это делал в родном селе мужчина-еврей: он коротко сбривал мне все, оставляя только маленькую «детскую» челочку, чем сильно огорчал: мне так хотелось волосы подлиннее! Наученный примером из жизни, я с первых дней прислушивался к желаниям своих клиентов: юных, взрослых, пенсионеров. Довольные работой, практически все они оставляли чаевые — кто двадцать копеек, кто тридцать, а кто-то и рубль со словами: «Сдачи не надо».
САМОЙ СИЛЬНОЙ МОТИВАЦИЕЙ БЫЛА И ОСТАЕТСЯ БЛАГОДАРНОСТЬ КЛИЕНТОВ.
С 1 сентября я пошел учиться. Точнее, опять тетя «подстроила» это. Помню, как в последние числа августа она взяла меня за руку, прихватив мои документы, и уверенно направилась в парикмахерское училище. Я остался сидеть на скамейке перед входом в заведение, не особо понимая, что происходит. А тем временем тетя писала заявление от моего имени в кабинете директора. Новость о том, что через несколько дней мне предстоит учеба, не слишком обрадовала меня. Зачем? Уже две недели, как я работал, видел живые деньги, получал благодарности клиентов. Да и мечта у меня была совсем другая — стать знаменитым фотографом. Но тетка убедила:
— У тебя хорошо получается стричь, а фотографировать ты всегда успеешь научиться. Заработаешь денег и делай, что захочешь.
Начались учебные будни. На курсе было девяносто студентов: 89 девочек и один я. Первый семестр привычно начался с поездки в колхоз. Нам, первокурсникам, предстояло собирать урожай с полей.
Меня это совершенно не угнетало, даже нравилось. Я же вырос в селе и работы не боялся. Поэтому без лишних разговоров и жеманства таскал мешки с картошкой, морковью, капустой. И всем помогал. Так заработал уважение и преподавателей, и однокурсниц. Впрочем, в учебе я тоже всегда был актив- ным. А после занятий в училище бежал стричь в парикмахерскую тети.
Три-четыре клиента каждый день — практически я себя содержал. Я с детства привык делать все, что мог, по максимуму. Это ценили и преподаватели. Поэтому спустя три месяца после начала учебного года согласились на уговоры и приняли в мою же группу старшую сестру. Я помог ей скорее освоиться и нагнать пройденный материал.
Учеба давалась мне легко. Три дня в неделю была теория, три дня — практика. В качестве моделей чаще всего приходили пенсионеры. Помню, стоим мы — группа из шестнадцати человек — в шеренгу.
— Кто первый будет стричь? — спрашивает преподаватель.
— Не я, не я, — покатился шепоток по шеренге.
— Я! — вызываюсь и начинаю стричь.
Несмотря на то, что прежде в тетиной парикмахерской я практиковал в основном мужские стрижки, женские у меня получались просто потрясающе.
Быстро «заработало» сарафанное радио: модели передавали друг другу, что в училище есть парень, который великолепно стрижет, и ко мне на практикум выстраивалась очередь. Так я обеспечивал работой себя и вдобавок записывал моделей сестре.