Часть третья, заключительная.
Наступил февраль, но розыскные мероприятия по Алиеву продолжались так же активно. К тому времени стало известно, что он покинул город и скрывался по пригородным посёлкам и деревням. Так что теперь постоянно выезжали за город. Информация о его передвижениях продолжала множиться, но по-прежнему мы опаздывали. Установим очередной адрес (какого-нибудь фермера-азербайджанца), нагрянем туда, но Алиева там уже нет.
В конце февраля установили очередное место возможного нахождения бандита – в деревне возле одного из райцентров, это километрах в 80 от города. День клонился к вечеру, но выехали туда сразу. Поехали вчетвером на оперативном ВАЗ-2106. В группу входили и я, и Валера (оба с автоматами), у остальных только ПМ.
Пока добирались до райцентра, стемнело, на месте уже никого из руководства местного ОВД не было (а мы сами местной географии не знаем – тайга кругом). Пришлось поднимать их из дома. Нашли и местного опера, определились по месту. Нужный дом располагался километрах в 10 от райцентра в небольшой деревеньке. К тому времени в городе был создан штаб для координации действий всех структур, нам категорически было предписано не совершать активных действий без согласования со штабом. Позвонили в город, получив категорический запрет лезть в адрес самим и приказали ждать ОМОН. К тому времени он только появился, и видеть его в действии ещё не приходилось.
Посовещались с местными и расположились на ночлег в ленкомнате районного ОВД, решив начать операцию в 6 утра. Примерно в 4 часа ночи приехал боевое отделение ОМОН из 10 человек на ГАЗ-66 с кунгом, в котором имелись разные приспособы на все случаи жизни (типа тарана-бревна, кувалд, чего-то ещё).
Бойцы были в полной своей снаряге, вооружены автоматами АКСУ калибра 5,45. Согласовали с ними время операции, ввели их в курс и потом ещё немного подремали.
К шести утра выдвинулись в деревню. Всего нас набралось человек 18 (вместе с омоновцами и местными операми). Деревня спала в полной темноте. На улице – мороз под 35, полный штиль. Уши в трубочку заворачивались мгновенно. Провели рекогносцировку – в окне нужного домика был виден свет от работающего телевизора, и торчали ноги какого-то спящего тела. Тем не менее, снаружи на двери висел замок. Омоновцы стали занимать свои позиции, их действия были чёткими и согласованными. Мы же толком их телодвижений не понимали (совсем другая специальность), поэтому каждый действовал по собственному наитию. У меня ноги на морозе просто закоченели, я обломил несколько штакетин забора и уселся сверху на обнажившийся толстый заборный столб, поджав ноги.
Могу себе представить эту картинку со стороны - в глухой деревне в такой мороз в темноте сидит на заборе тело с автоматом наперевес. Но посторонних вокруг не было ни души, так что и оценить мизансцену было некому. Торчать на заборе пришлось недолго – в темноте на слух угадывалось движение омоновцев, потом хлопок, вспышка и длинная автоматная очередь. Я это воспринял за очередную попытку сопротивления преступников, к чему мы стали понемногу привыкать. Тем временем раздалось ещё несколько очередей покороче, прозвучали и одиночные выстрелы. В доме стало светло, как днём (хлопки и вспышки происходили от СШГ – светошумовых гранат), применённых бойцами ОМОН. Такая СШГ горит какое-то время ( как маленькое солнце), буквально заливая светом всё вокруг. Тут же изнутри с грохотом кто-то вышиб входную дверь, та распахнулась. В освещённый светом СШГ проём с улицы тут же влетел Валера, я следом на ним. На веранде, куда мы попали, клочьями плыл белый дым от тех же гранат. Валера направил ствол своего АКМС вверх и засадил длиннющую очередь (на весь магазин) в потолок, который тут же обрушился вниз, покрыв пол толстым слоем штукатурки. Сквозь дым и пыль на полу я разглядел кавказца, который вроде бы пытался отползти (прям как у лифта тогда). Тут нужно было действовать быстро. Подскочил к нему, приложился прикладом по хребту и задал вопрос о местонахождении Алиева. Тот верещал «Мама клянус!» - не знаю, типа. И только наклонившись к нему поближе, заметил, что руки джигита уже скованы наручниками (это ОМОН его упаковал раньше меня).
Часам к 9 утра рассвело, выглянуло солнышко, которое открыло такую картину. Небольшой частный деревянный дом, вместо окон – пустые проёмы, всё вокруг засыпано слоем битого стекла и штукатурки. Задержано двое трясущихся от страха азербайджанцев. Всё немногочисленное население деревни, несмотря на трескучий мороз, слоняется поблизости, сгорая от любопытства. Какой-то дедок-активист (местный Щукарь) в толпе восхищается столь эффективными методами борьбы с самогоноварением. Почвой для этого была общеизвестная в деревне информация, что в том домике гнали самогон на продажу. Причём «учредители бизнеса» (понятно – азербайджанцы) поставили дело на широкую основу. В домике никто не проживал в прямом смысле слова, но там установили пару самогонных аппаратов, бачки для браги, накапливали стеклотару для розлива. Процесс шёл круглосуточно, ночную смену от греха запирали снаружи на замок. Алиев в этом домике отмечался своим появлением, но это было примерно за неделю до нашей громкой «спецоперации».
По тогдашним законам самогоноварение, да ещё со сбытом, являлись преступлением, поэтому местному ОВД нашлась таки работа. Но к Алиеву то эти самогонщики нас не приблизили. Когда всё это выяснилось, начался «разбор полётов». Дело в том, что каждый боец отделения ОМОН в силу подготовки чётко знает свои обязанности с распределением ролей. Они разбиваются на «двойки-тройки». Одни составляют группу прикрытия, другие – группу захвата, третьи отвлекают и т.д.
Поэтому первая автоматная очередь, которую все услышали, была от «отвлекающего» омоновца, который специально её произвёл у тылового окна домика. Другие в это время взломали второе окно, забросили туда СШГ, а группа захвата под шумок ворвалась совсем с другой стороны. Но мы то приняли это за привычные признаки сопротивления бандитов. От этого и возникла неразбериха и ненужная стрельба. Тогда я лишний раз сделал для себя вывод, что не стоит мешать профессионалам и каждому лучше заниматься своим делом.
P.S. Уже лет через 10 по случайной надобности довелось посетить ту деревеньку. Разговорились с местными, и те вспомнили тот случай, когда «приезжал ОМОН с городу». Правда, история в их изложении выглядела так, будто в деревне произошёл бой с полком диверсантов.
Наступила ранняя весна. Розыск Алиева продолжался и расширился до размеров региона.
В начале апреля его следы объявились на какой-то таёжной пасеке километрах аж в 500 от нас. Понятно, что проверять это самостоятельно было технически невозможно. К делу подключился вэвэшный спецназ, который на вертолёте выбросили к месту обнаружения разыскиваемого. Как потом рассказывали, Алиев поначалу сбежал с пасеки, но был обнаружен с вертолёта, захвачен на лесной дороге и в тот же день доставлен в город, оказавшись в нашем кабинете "убойного отдела".
Выглядел он колоритно. Отросшая «душманская» борода, а поверх одежды – подобие бронежилета. Это было изделие цвета хаки, со стёгаными «квадратиками» (как у пуховика или спасательного пробкового жилета). Только вместо пуха или пробки в «квадратики» были вставлены толстые пластины из плотной резины (миллиметров 40 толщиной). Ножом такую резину однозначно не пробить, а вот пулей - кто его знает. Проверить возможности не было.
Следствием Алиеву было предъявлено обвинение по нескольким составам, его тут же арестовали, эпопея с ним вроде бы подошла к концу.
Примерно через год прошла информация об обнаружении в соседней области простреленного трупа Сулейменова (того самого, в которого палил Алиев в ресторане). Так что разборки для него всё же закончились окончательно, враги желаемого результата добились. Но и про Алиева пришлось вспомнить ещё раз.
В конце того же года его дело ушло в суд. Прямо на одном из судебных заседаний он предпринял попытку побега, бросившись в окно со второго этажа. Конвой был вынужден стрелять. Пуля настигла джигита, раздробив ему челюсть. Но ведь остался жив, мерзавец. Больничка, потом опять суд. Добавили и за побег, но тогда больше 15 лет наказания не было, а на расстрел Алиев "подвигов" не добрал, так что те же 15 и получил. Да и перестали уже к тому времени выносить смертные приговоры, ибо наступала эпоха свободы и либеральной демократии. На этом история нашей местечковой "кавказской" войны самого начала 90-х закончилась.
Преступная часть местной азербайджанской диаспоры понесла значительный урон, ведь помимо Алиева удалось приземлить ещё пару десятков её представителей, а оставшиеся попритихли минимум на 10 лет. Про "кровную месть" никто больше не заикался.
Наши оперуполномоченные Виктор и Борис, которые попали в переплёт на квартире по ул. Запарина, Указом Президента ещё СССР Горбачёва были награждены орденами «За личное мужество». Но судьба Виктора сложилась трагически. Он оправился от ранений, встал в строй, но в самом конце декабря 1992 года погиб в ДТП, управляя УАЗом. Причиной стал дефект рулевого управления машины, отчего УАЗ выбросило в кювет на лесной дороге. Трое его пассажиров не получили и царапины, а Виктор сломал шейный позвонок и умер на месте. Его близкий друг Валерий погиб от пули наёмного киллера в феврале 2000 года. Он находился на пенсии и работал начальником службы безопасности в частной компании.
Ну, а Бориса (на самом деле его зовут иначе, но настоящее имя называть не стану) несколько лет назад встречал на улице, он был жив-здоров. Постарел только, как и все мы стареем.
Начало