Помните знаменитую пренебрежительную фразу из кинокомедии «Гусарская баллада», брошенную спросонья поручиком Ржевским:
- Опять штабной? Прислали бы лучше водки…
Весьма снисходительное отношение лиц из боевых частей к штабным объяснялось нарушением принципа справедливости: пока первые рискуют своей жизнью на поле боя, вторые отсиживаются в укромных уголках.
Однако в армии подобное «разделение труда» было есть и будет. Тем не менее, желание штабных выглядеть как боевые, раздражало последних донельзя.
Парадокс!
Несмотря на то, что во время войны, отдельные доблестные личности, несмотря на постоянный риск, ценой собственной жизни, совершают поистине отчаянные мужественные поступки, и таким образом заслуживают и славу и боевые награды, именно тогда происходит и процесс обесценивания этих наград.
- Каким образом? – спросите Вы.
Всё просто. Желающих получить орден или медаль всегда было и будет «хоть отбавляй», а вот совершать при этом экстремально-опасные действия способны далеко не все. Чем дольше длятся боевые действия, тем сильнее желание отдельных лиц, «быть причастными» и обязательно отметиться при этом.
В мирное время увешать свою грудь наградами было сложно - этот процесс был законодательно урегулирован. Так, приказом по Военному Ведомству за № 193 от 1874 года был установлен трёхлетний срок, «ранее которого не дозволяется вновь представлять к награде после прежде полученной».
А вот во время Первой мировой войны наградной конвейер заработал на полную катушку.
После года кампании настало время разобраться и в вопросах наград.
19-го мая 1915 года Верховный Главнокомандующий Великий Князь Николай Николаевич разразился гневным приказанием за № 38, в котором подверг резкий критике штабных офицеров, мечтающих о боевых наградах, а также их начальниках, способствующих такой практике :
«… Несмотря на данные Верховным Главнокомандующим вполне определённые указания о том, чтобы боевыми орденами награждались только те, которые действительно боевыми заслугами приобрели право на получение таковых, тем не менее, из наградных представлений нельзя не усмотреть стремления начальников всех степеней различными способами обойти такое распоряжение…».
Возмущение Великого Князя вызвал тот факт, что представляемые к наградам зачастую не являлись непосредственными участниками боёв, а были «причастны к ним», т.е. «находились» только где-то поблизости:
«… Доказательством права представляемого на награждение орденом именно с мечами производятся нередко, что при исполнении данного поручении он «был в сфере артиллерийского огня противника», или что штаб или учреждение, в коем состоит это лицо на службе, «находился под обстрелом бомбами с аэропланов», при этом даже бывают случае, что прилагаются удостоверения других начальников, что данное лицо действительно находилось тогда-то и там-то…».
Несмотря на предыдущие указания Верховного Главнокомандующего замечались факты покровительства («особого отношения») начальствующих лиц к своим адъютантам и штабным офицерам, «начиная с полковых адъютантов, а также занимающих нестроевые должности»:
«… Если этим лицам иногда действительно приходится принять участие в боевых действиях и принести некоторую пользу делу, то такому участию их начальники тотчас же придают значение какого-то особого подвига, за который должна быть испрошена какая-то особенно высокая награда или произведение в следующий чин или, по крайней мере, орден Св. Владимира с мечами…».
Особое неудовольствие Николая Николаевича вызвал вид штабных офицеров одной из армий, почти сплошь увешанных именно боевыми наградами:
«… В результате получается совершенно недопустимое явление, на которое уже обращалось внимание Верховного Главнокомандующего, что в то время, когда строевыми офицерами заслуженные в полном смысле слова «потом и кровью» награды ещё не получены, штабные офицеры украшены высшими боевыми орденами. В виду сего Верховный Главнокомандующий приказал представления к производству в следующие чины за боевые отличия всем таким лицам отклонять, представления же к наградам ограничивать испрошением очередных орденов…».