Да, я написала и издала на свои средства книгу "Так исчезают заблужденья...".
Занимательный такой детективчик, в котором вымышленные герои раскрывают реальное преступление, которое до сих пор не было раскрыто. А преступление это – убийство великого русского поэта Александра Сергеевича Пушкина.
Кто-то, узнав об этой моей идее, скажет: "Саша, ты рехнулась...". Или ничего не скажет, но просто мысленно покрутит пальцем у виска. Ведь книг, основанных на биографии Пушкина, где в подробностях раскрываются причины его смерти, написано превеликое множество. И вполне возможно, что их суммарный тираж в разы превосходит тиражи произведений самого поэта.
Кроме официальной версии гибели Пушкина, расписанной и растиражированной чуть ли не покадрово, есть и совершенно фантастические сюжеты наподобие того, что Пушкин инсценировал свою смерть, а сам уехал во Францию, где творил под псевдонимом Александр Дюма.
Ну да, я вроде как щепка в этом бурном потоке версий, книг и других творений, порожденных людьми, лично знавшими Пушкина и/или гордо именующих себя "пушкиноведами" или "пушкинистами". Я никто и ничто. Человек без имени с несусветной гордыней. И потому нет смысла удивляться, когда на предложение прочесть написанное мною звучит примерно такая отповедь:
Давайте будем помнить, что даже преступнику, которому грозит смертный приговор, дают сказать последнее слово. И я беру это слово и обещаю, что оно будет достаточно кратким, чтобы вас не утомить, но емким, чтобы вы приняли решение, отправить ли меня в игнор, закидать виртуальными тухлыми помидорами или же все-таки обратить свое внимание на публикации канала Смотри в корень и книгу Так исчезают заблужденья...
Признаюсь: у меня не авторитетов. Но это совершенно не означает, что я никого не уважаю и не дорожу ни чьим мнением. В Писании сказано "Не сотвори себе кумира" (Ис. 20:4). И потому даже с теми, кого я люблю и ценю, я не всегда соглашаюсь. Не имея привычки "колебаться вместе с партией", как в том бородатом анекдоте, все свои ошибки и заблуждения я переживаю лично и всеми силами стремлюсь их преодолеть, потому что для меня нет ничего важнее Истины, как бы пафосно это не звучало.
Когда утверждают, что если некий человек - эксперт в некой области, заслуженный деятель, известная личность, у которой регалий как, прошу прощения, вшей у тифозного, то его мнение заведомо правильное, я имею дерзость не соглашаться, потому что убеждена, что все люди - равноценны, и нарушать законы бытия не дано никому.
Объясняю на примере. Вот я сейчас пишу под звук работающего перфоратора. В какой именно квартире ремонт? Я без понятия. В чьих именно руках перфоратор - атлетичного "мужа на час" в натягивающемся от напряжения мышц рабочем комбинезоне, уставшего тщедушного гастарбайтера с цементной пылью в бороде или запиленного женой до спинного мозга соседа в трениках с пузырями на коленках, который, наконец, собрался повесить такую необходимую полку - я знать не могу.
Я - здесь, у себя в комнате. Перфоратор - в другой квартире. Но я, "вдохновившись" его звуками, с равным успехом могу сочинить и пикантный рассказик для женского журнала с легкими элементами клубнички, и обличительный памфлет о тяжелой жизни гастарбайтеров в России, и драматическую историю о непростой семейной жизни в условиях кризиса среднего возраста.
Что бы я ни написала, на правдивость истории претендовать не имею право: ведь я в любом случае буду домысливать то, чего не видела. И тем самым я невыгодно отличаюсь от людей, которые в красках описывали подробности дуэли и смерти Пушкина, хотя, подобно мне, тоже ничего не видели. Однако их рассказы, в частности "Письмо В. А. Жуковского в С. Л. Пушкину", считающееся первоисточником информации о подробностях дуэли и кончины поэта, считаются правдивыми, несмотря на явные нестыковки.
Вот, например, рассказывая о том, что произошло после прибытия раненого в живот(!) Пушкина домой, Жуковский пишет:
Домой возвратились в шесть часов. Камердинер взял его на руки и понес на лестницу. «Грустно тебе нести меня?» — спросил у него Пушкин. Бедная жена встретила его в передней и упала без чувств. Его внесли в кабинет; он сам велел подать себе чистое белье; разделся и лег на диван, находившийся в кабинете. Жена, пришедши в память, хотела войти; но он громким голосом закричал: «N’entrez pas» (не входите (франц.)), — ибо опасался показать ей рану, чувствуя сам, что она была опасною. Жена вошла уже тогда, когда он был совсем раздет.*
То, что это, извините, лажа, видно невооруженным глазом. Жуковского в доме Пушкина в момент его прибытия не было, никаких подробностей он знать не мог.
От себя добавлю, что я, было дело, перенесла острый аппендицит, и могу авторитетно заявить, что когда в животе сильная боль, то от нее выключается сознание, а вставать, ходить и, тем более, переодеваться без посторонней помощи просто нереально. А пуля в животе, полагаю, намного серьезнее и больнее воспаленного аппендикса...
Если вы все еще считаете, что Жуковский написал правду, порасспрашивав людей из дома Пушкина, которые - вот удача! - с точностью, достойной лучшего применения, запомнили время прибытия раненого домой, приведу еще один фрагмент из его письма с подробностями дуэли.
...Он оперся на левую руку, лежа прицелился, выстрелил, и Геккерн упал, но его сбила с ног только сильная контузия; пуля пробила мясистые части правой руки, коею он закрыл себе грудь, и, будучи тем ослаблена, попала в пуговицу, которою панталоны держались на подтяжке против ложки; эта пуговица спасла Геккерна. Пушкин, увидя его падающего, бросил вверх пистолет и закричал: «Bravo!»*
Прошу: избавьте меня от необходимости хотя бы предположительно описывать ситуацию, в которой Жуковский мог увидеть конструкцию панталон Дантеса-Геккерна...
На основании такого анализа, уважаемые читатели, я поняла, что меня пытаются обмануть, выдать за правду заведомо ложную версию событий, связанных со смертью Пушкина. Авторитеты академиков и прочих "пушкинистов", которые стоят за эту версию горой, как я уже сказала выше, для меня ничего не значат. Я решила разбираться с причинами смерти Пушкина самостоятельно, потому что быть обманутой мне не нравится.
Для начала я решила представить себя на месте рядовых обывателей, жителей Санкт-Петербурга, которые зимой 1837 года каким-то образом узнали о смерти Пушкина.
И тут меня ждал сюрприз. Первое сообщение о смерти Пушкина, которая, как из этого сообщения следовало, случилась 29 января 1837 года (по старому стилю) "в 3-м часу пополудни" появилось в утренней газете за 30 января.
Даже при наличии дистанционных средств связи и полном отсутствии моральных препон у родственников Пушкина произойти такого при естественном ходе событий не могло: на момент смерти газета должна была быть уже сверстана и отправлена в цензуру.
Все попытки найти хоть какое-то вразумительное объяснение этому факту походили на натягивание совы на глобус. Стало понятно: Пушкин умер не 29 января (10 февраля), а раньше.
Но как это произошло? И почему столько людей врут говорят неправду?
Меня охватил исследовательский азарт. В моем распоряжении были все открытые источники, библиотеки и даже Российский Государственный Исторический архив (РГИА), что в Заневском районе Санкт-Петербурга. Ушедший было на покой мой внутренний аналитик проснулся, приободрился и начал штурмовать неведомые доселе вершины мастерства.
Мои домашние, наблюдая за моими отчаянными попытками докопаться до правды, периодически одергивали меня, намекая на то, что я подгоняю доказательства под какую-то свою версию. Но это была неправда! У меня не было готовой версии, а любая рабочая версия безжалостно отбрасывалась, если находился хотя бы один факт, который в нее не вписывался.
И вот после нескольких лет необычной, иногда рутинной, но невероятно захватывающей работы у меня сложилась стройная непротиворечивая картина. Сразу скажу: она очень сильно отличается от привычной нам истории гибели Пушкина, запечатленной в учебниках литературы и истории.
Моя попытка сунуться к черту в пасть в Пушкинскую комиссию со своими идеями закончилась предсказуемо: меня оттуда изгнали с вердиктом, переходящим на мою личность, и передо мной закрылись двери везде, где представители этой самой комиссии имели вес.
Все это я восприняла как косвенное доказательство собственной правоты.
Но надо же было что-то делать! 20 лет работы с текстами и вся сознательная жизнь, сопровождаемая чтением хорошей литературы, не прошли даром. Я написала художественную книгу, детектив, где вымышленные герои в 1837 году, столкнувшись с приведенным выше странным газетным сообщением о гибели Пушкина, пытаются понять, что же на самом деле произошло, анализируя подлинные артефакты того времени: газетные и журнальные публикации, так называемый "дуэльный сборник", документы Цензурного комитета и другое.
В конце концов они находят разгадку. Но - увы! - с этой разгадкой им пойти некуда. Тогда главная героиня оформляет их выводы в виде рукописи и оставляет ее для потомков. Ну, а я как будто бы эту рукопись нашла.. .
Вам интересно? Тогда - пожалуйста, вот книга в электронном виде совершенно бесплатно.
А если я вас не убедила, можно продолжать читать воспоминания "выдающихся людей" о смерти Пушкина. Подробности там - просто закачаешься.
На сим мое последнее слово закончено. Благодарю за внимание.
*Цитирование по книге П. Е. Щеголев. "Дуэль и смерть Пушкина". Любое издание.
Уважаемые читатели!
Подписывайтесь на канал Смотри в Корень. Здесь будет интересно, я постараюсь.