Когда Емеля очнулся на полу, в доме он был один. Емеля лениво потянулся, потом поднялся и направился домой. В этот раз дорога от дома Добродея до их с Васей избушки почему-то показалось Емеле очень длинной.
“Эээ, как меня приложило, совсем ослабел. Это потому что не жравши я с вечера, а поди уже полдень! Васька небось вкусное что-то сварганила. Сейчас как сяду, как нажрусь, а потом повтор вчерашнего матча смотреть в телефоне буду! И помнится, что в холодильнике, пивко еще осталось…”
Подойдя к двери своего дома, Емеля его не узнал. И дом стал огромным, и входная дверь оказалась какой-то уж очень высокой. Емеля стал тянуться чтобы открыть ручку, но не дотягивался.
- Вот же… - Емеля матюгнулся. - Что за фигня такая?
Он даже подпрыгнул, потянулся рукой и вдруг обнаружил, что рук у него нет, а есть – лапы, на которые он и приземлился после прыжка!
Емеля не на шутку испугался, стал тереть левой рукой лицо, но отчего-то перед его взглядом мельтешила рыжая лапа. Емеля поднял ногу - лапа, поднял правую руку - лапа. Посмотрел на живот, а там рыжая шерсть и какой-то длинный хвост! Емеля подскочил на месте и стал гоняться за этим хвостом, в надежде его оторвать. Но когда он схватил его зубами, то громко заорал от боли.
В этот момент из избы вышла Василиса и стала во все глаза смотреть на сидящего перед ней рыжего толстого кота.
- Ой, Васька, я тебя заждался, пусти, жрать хочу! - Емеля пытался было прорваться в дом, но Вася решительно преградила ему путь.
- Брысь отседова! Брысь, брысь!
- Васенька, ну ты чего, это же я! - Емеля хотел обнять жену, протянул лапы и вдруг получил легкий пинок ногой.
- Кыш! Пшол вон! - замахала на него Василиса и тут же стала чихать и плакать. - А ведь Добродей меня предупреждал о животных. И откуда он только знал, что у меня на кошек аллергия?
Прочихавшись, Василиса зашла в дом и быстро, чтобы этот рыжий не успел прошмыгнуть внутрь, закрыла за собой дверь.
Емеля сидел и то грозно орал под дверью, то жалобно просился его впустить. У него уже болело горло, когда он додумался прислушаться к собственному голосу. Когда он услышал хриплое “Мяу-мяу-мяу” вместо “Васенька, милая, пусти меня”, он притих. Емеля стал озираться вокруг. А потом его осенила идея, что надо пойти к другу и соседу Ивану. Друг уж точно покормит, а может и чего покрепче нальет. И Емеля побежал, вот он уже почти добежал до калитки, как вдруг из кустов на него кинулось что-то огромное. Емеля и сам не понял, как оказался на близстоящем дереве.
Усевшись на толстой и удобной ветке, Емеля перевел дух и стал смотреть вниз, где бесновался и заходился в громком лаем огромный серый пес Ивана по кличке Волк.
- Да тихо ты, Волк, заткнись! Это же я Емеля, неужто не признал?
А Волк стал еще выше прыгать и громче лаять.
- Тьфу, дурной пес какой! - громко сказал Емеля.
Из дома вышел Иван. Подошел к дереву. На ветке яблони он увидел огромного, толстого рыжего кота. Емеля громко мяукал, пытаясь обратиться к другу и все ему объяснить, но Иван безразлично глянул на него и легонько похлопал по спине Волка.
- А-а-а, понятно… - протяжно произнес Иван. - Из-за этого рыжего лаешь? Молодец, Волк, молодец! Правильно, гнать этих хвостатых тварей со двора надо!
Иван с любовью погладил по голове своего пса и увлек его за собой.
Оставшись один, Емеля еще какое-то время посидел на дереве, потом аккуратно спустился и прытью побежал к дому Добродея.
Увидев старика, Емеля тут же бросился к чародею и стал его царапать:
- Ты что со мной сотворил, гад? А ну верни меня обратно, старый хрыч!
Добродел отпихнул Емелю ногой и присел напротив него на корточки.
- Меля, ты бы поосторожней выражался. Не забывай, могу ведь и голоса лишить, а то и навсегда котом оставить! - грозно глядя в глаза Емели, предупредил старик. - А теперь слушай меня внимательно. Я тебя слышу, разрешаю пожить у меня, только кормить я тебя не буду, пропитание добывай себе сам. Если хочешь опять стать человеком, то вот тебе задание: каждый день приносить мне мертвых мышей и класть их перед порогом дома. Сегодня ты должен изловить мне одну мышь, завтра две, послезавтра три и так далее. Кроме этого, замучили меня птицы на огороде, и ты должен их гонять. Спать будешь на сеновале. А раз ты сейчас кот, то словленных мышей, после того, как я их посчитаю, можешь съедать. И да, последнее - ты должен быть всегда чистым, так что вылизывайся и умывайся почаще. Если выполнишь все мои условия и не станешь на меня шипеть, царапаться и кусаться - превращу опять в человека.
Выслушав Добродея, Емеля демонстративно ушел, подняв рыжий хвост трубой.
“Сам лови и ешь своих мышей, сам своих ворон гоняй. Ишь, нашел самого рыжего!“
Добродей только усмехался вслед гордо уходящему коту.
- Ох, Меля, потом на пузе сам ко мне приползешь. А сейчас иди, гуляй, ума набирайся!
Емеля пришел домой. Спрятался во дворе и целый день проспал, нежась на солнышке. К вечеру его стал донимать голод. В теле проснулись какие-то непонятные доселе инстинкты. Он обнаружил, что острее слышит звуки и хорошо видит в темноте. Емеле вдруг очень сильно захотелось мяса. Учуяв манящий запах и услышав тоненький писк, он бросился в траву. Емеля всю ночь гонялся за мышами, но поймать ни одну так и не смог.
Утром Емеля пошел в огород и от голода решил съесть огурец. Голод немного отступил. Днем Емеля уже не мог просто лежать на солнце, он очень сильно хотел есть. К Добродею он тоже не пошел. Первые пару дней Емеля еще отслеживал время, а потом у него все смешалось, время стало течь в каком-то другом, непонятном темпе. Ему стало казаться, что прошло уже достаточно много времени с тех пор, как его превратили в кота. Лежа во дворе, Емеля наблюдал за Василисой и не мог понять, что случилось с его женой. Она изменилась. Забросила хозяйство и почти не выходила из дома. Некогда веселая и смешливая Василиса стала угрюмой и нелюдимой. Не впускала в дом никого: ни его маму, ни брата, ни друга. Емеля даже заглядывал в окно, но видел только лежащую на диване жену и запущенный дом.
“Видимо, переживает, что я пропал, тоскует. Надо спасать мою Ваську, зачахнет моя жена без меня. Вон она какая любовь у нас! Придется идти на поклон к Добродею и выполнять все его условия.”
Василиса уже несколько дней не находила себе места от безделья. Она переживала за пропавшего мужа, порывалась несколько раз пойти к Добродею, но страх потери Емели останавливал ее от этого необдуманного шага. Выходя на улицу, она смотрела, как некогда ухоженные цветник и огород зарастают сорняками, как собирается пыль в доме да появляется паутина в углах. Постель через неделю казалась ей ужасно грязной, а немытая, стоявшая стопкой на углу большого стола посуда издавала неприятных запах гнили. От нечего делать Василиса стала смотреть телевизор, лежать да спать целыми днями на диване. Поначалу ее спасал уход за хозяйством, но к десятому дню она уже и за скотиной ухаживала не потому, что хотела, а потому, что надо и животинку жалко.
Оставалось потерпеть всего три дня. Для Василисы эти дни казались вечностью. От тоски по Емеле она уже вся извелась. Перестала за собой ухаживать, стала закрытой и нелюдимой. Плакала, завывая, по ночам. Стала разговаривать сама с собой.
“Сдался тебе этот старый дед! И зачем только пошла? Зачем согласилась? Ну и что, что Емеля ленив, но он хоть в доме был, было ради кого жить, ради кого стараться. Было кому слово молвить. А что теперь? Что? Вернётся ли мой Мелечка ко мне? Где он? Что с ним? Не голодает ли? Жив ли? А если бросит меня? Вдруг себе другую молодуху найдет? И зачем мне тогда это все? Изба эта, урожай, хозяйство?”
- Явился? - Добродей с ухмылкой посмотрел на отощавшего Емелю.
- Мяу, мяу, мяу! - Емеля стал тереться об ноги чародея.
- Ладно, Меля, понял я тебя. Условия ты знаешь, повторять не стану. Когда сочту, что ты готов опять стать человеком - расколдую.
Емеля резво побежал в огород. Целый день он выслеживал из засады и гонял то ворон, то галок, то сорок, то скворцов. Набегался он и за наглыми воробьями, а одного даже поймал и торжественно в зубах принес Добродею, за что дождался похвалы от деда. Ночью Емеля тоже не сомкнул глаз и к утру изловил целых пять штук мелких полевок. Умаявшись, он растянулся рядом с добычей у порога дома Добродея и уснул.
Емеля выпрашивал еду у Добродея, но злобный дед был непреклонен и ни крошки не давал. Только отшучивался, что сейчас ему по природе положено есть только мышей и птиц.
От таких речей чародея Емеля грустнел, уходил в огород, гонял птиц и тайком грыз свежие огурцы, а потом от злости ловил этих треклятых мышей да птиц, без устали таская и складывая их у дома.
Добродей наблюдал за Емелей. Он видел, как тот чах все больше день ото дня. Однажды утром дед обнаружил целую кучу мышей и птиц у себя на пороге и позвал в дом Емелю.
- Ты, Мелька, проходи. Голодный, небось. Я тебе сейчас молока налью, погоди чуток!
Добродей, наливая в тарелку молока, незаметно добавил зелья. Когда Емеля уснул, аккуратно перенес того на кровать и трижды коснулся своим чудо-камнем.
Спал Емеля долго, а по пробуждению обнаружил себя в кровати Добродея. По привычке он потянулся и хотел было вскочить на четыре лапы и нестись опрометью в огород гонять птиц. Он очень сильно удивился, обнаружив, что он снова человек. Не веря своим глазам, он подбежал к старому, с единственным зеркалом, шкафу и стал осматривать себя со всех сторон. Емеля не мог поверить, что в отражении был он. Кроме его рыжей шевелюры да синих глаз, ничего больше не напоминало его прежнего.
Емеля огляделся вокруг в надежде увидеть деда, но того в избе не оказалось. В калитку кто-то громко постучал и громким женским голосом позвал Добродея. Емеля осторожно вышел из избы. Он узнал голос Василисы и поспешил открыть ей массивную калитку.
Ожидая увидеть Добродея, чтобы накинуться на него с кулаками, Василиса окаменела от неожиданной встречи с Емелей. Она смотрела на него во все глаза, не узнавая, и даже отшатнулась, ойкнув.
- Васька, ты чего, это же я Емеля! Муж твой! - он сделал шаг навстречу Василисы, но та отступила шаг назад и рухнула на землю.
- Е-Емеля? – заикаясь, удивилась Василиса. – А я тебя и не узнала. Ты изменился как-то совсем…
- Васька, да, я теперь другой, пойдем скорее домой! Я теперь тебе все-все помогать буду, любить буду, холить, лелеять. Истосковался я по тебе и дому, сил нет! - Емеля протянул руку и помог Василисе встать.
Он обнял ее, и они, счастливые, направились домой. Добродей сидел на лавочке у них во дворе. Увидев чародея, Василиса с Емелей вздрогнули и крепче схватились друг за друга.
- Эх, соседушки, смотрю я на вас и душа радуется! Живите хорошо. А если чего не так, помните - я рядом! Всегда помогу, чем смогу… – дед с хитрецой подмигнул Емеле. Потом, не переставая улыбаться и теребить бороду, неспешно направился к себе домой.