От мамы Лена вышла со злым, красным от негодования лицом, по которому текли слезы.
Мысленно она продолжала прерванный очередным побегом разговор с матерью, но в груди, как обычно после ссоры, раздувался воздушный шар, придавливая изнутри лёгкие и ребра, от чего было не вздохнуть. Рано или поздно он лопнет, но вместо облегчения по всему организму разольется желчь и непреходящее чувство вины.
Каждый она обещала себе начать все сначала, выстроить границы, обнулить и исправить отношения, перестать беситься и винить себя за все, что случилось, а, главное, не случилось с мамой, но той удивительным образом удавалось каждый раз пробраться через запертые двери, разрушить мнимое спокойствие Лены, вернуть её в детство, вынудить кричать, топать ногами, отстаивать свое право на самостоятельность. Вернуть в детство, почувствовав свое бессилие защитить маму перед отчимом, который ударил её тогда на кухне. Звонкая пощечина прозвучала звонко, чётко даже через запертую дверь Лениной комнаты. Она сидела на диване в школьной форме, сжимала ладони между коленями, боялась плакать и только подставляла, как однажды, когда вырастет, подойдет к отчиму и отвесит ему дюжину таких пощечин – унизительных, болезненных, внезапных.
-Почему я всегда чувствую себя виноватой перед тобой? Ты вскользь упоминаешь подруг, дети которых возят их на дорогие курорты, достают дефицитные лекарства, устраивают в лучшие больницы, а потом, когда я начинаю ощущать себя последней гадиной, которая не смогла обеспечить матери нормальную старость, ты говорить, что ничего такого не имела ввиду.
-А я ничего и не имела ввиду. Это только ты считаешь, что я тебя ненавижу, - мама сидела на краю кровати, нечёсаная, похудевшая, в старом домашней платье, хотя Лена недавно купила ей два новых, и выглядела такой жалкой, такой несчастной, что у Лены сжималось сердце. – Да, я плохая мать. Я не возила тебя летом на море. Я много работала, чтобы прокормить вас с братом. Редко вас видела. Вот и понимаю плоды. Думаешь, о такой жизни я мечтала? Все прошло, все. Я осталась у разбитого корыта. И теперь я кругом виновата. Мне страшно.
Нет, мама, не о такой жизни ты мечтала. Не о детях, не о карьере- ты мечтала о любви. О такой яркой, особенной. Мама мечтала о платье, как у принцессы. О финале, как в оперетте. А вместо этого получила двух сложных детей, которые не могут даже в старости сделать тебя счастливой.
-Почему мы все время ругаемся, мама? Жизнь так коротка, а мы тратим её на споры и выяснения отношений. Постоянно выяснять отношения глупо
-Я не знаю, - мама смотрела на руки, пальцы перебрали подол. – Что-то мне нехорошо сегодня. Голова кружится тошнит.
Господи, Лена, что тебе стоило пожалеть её, взять за руку, погладить по голове? А вместо этого ты закатила глаза и почти крикнула.
-Да тебе всегда плохо мама! Сколько я себя помню! Я не могу понять, когда тебе совсем плохо, а когда не совсем.
Тихий всхлип в ответ.
-С тобой невозможно разговаривать. Как и с твоим братом.
-Что он опять сделал?
-Ничего, - мама перестала плакать, и Лена догадалась, что они опять поругались.
-Я его убью. Я не позволю ему так с тобой обращаться!
-Чем ты лучше?
Лена отвернулась. Она очень старалась, очень. Может, это были не дорогие курорты, не крутые больницы, но море каждый год, все желания, что только не захочет. И все не то. Потому что главного дать она не сможет.
Никогда ни Лена, ни её брат, не заменят маме любящего мужа, который так и не встретился у неё на пути.
Три неудачных брака: изменщик алкоголик и предатель. Этого не поправишь ни каким море.
Они с мамой так и будут стоять на разных берегах реки, глядя в противоположные стороны. Мама сожалеть о несбыточном, отвлекаясь на болезни выдуманные и настоящие, а Лена вечно спасать маму - спасать и ненавидеть за то, что так и не могла сделать её счастливой. Что так и не смогла стать хорошей дочерью.