Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
игорь горев

Великий океан - великая Россия, от Ивана Кратта до наших дней

Перевернул последнюю страницу романа И. Кратта «Великий океан», признанного, в своё время, научным историческим трудом и, находясь ещё под впечатлением, решил высказаться. Кратт из той плеяды писателей, которые учились ещё при царях, а лучшие произведения писали в советское время. Роман «Великий океан», на самом деле, о днях давно прошедших. Когда русские проникли в Северную Америку и начали осваивать Аляску и северный берег будущей Калифорнии. Вроде бы история начала позапрошлого века, но почему-то при чтении постоянно возникают современные аналогии. Люди неординарные, широкомыслящие, неравнодушные, люди искренне радеющие о пользе родине так похожи вчера и сегодня. И люди ищущие только личную выгоду, карьеристы тоже не изжиты. Кратт, скорее, воспитанник советской писательской школы и, стараясь придерживаться исторической точности, всё-таки выдаёт личное отношение к поступкам людей. Не осуждает, нет. Но мы сразу узнаём спекулянта, эгоиста и ханжу. Он может примерять мундир империи, бре

Перевернул последнюю страницу романа И. Кратта «Великий океан», признанного, в своё время, научным историческим трудом и, находясь ещё под впечатлением, решил высказаться.

Кратт из той плеяды писателей, которые учились ещё при царях, а лучшие произведения писали в советское время.

Роман «Великий океан», на самом деле, о днях давно прошедших. Когда русские проникли в Северную Америку и начали осваивать Аляску и северный берег будущей Калифорнии. Вроде бы история начала позапрошлого века, но почему-то при чтении постоянно возникают современные аналогии.

Люди неординарные, широкомыслящие, неравнодушные, люди искренне радеющие о пользе родине так похожи вчера и сегодня. И люди ищущие только личную выгоду, карьеристы тоже не изжиты.

Кратт, скорее, воспитанник советской писательской школы и, стараясь придерживаться исторической точности, всё-таки выдаёт личное отношение к поступкам людей. Не осуждает, нет. Но мы сразу узнаём спекулянта, эгоиста и ханжу. Он может примерять мундир империи, бренчать её наградами, говорить высокопарно и патетически, быть сановником и уважаемым держателем акций одной из богатейших компаний, но при любом раскладе искать только личную выгоду.

И самое подлое, что то время и наша реальность скорее склоняется в пользу таких примеров самых низменных человеческих качеств. В них находит некие добродетели, и награждает и пестует. Выдаёт за истинный патриотизм.

А может это и есть патриотизм?!

Был патриотизм советских людей. И вот из прошлых времён прополз в нашу действительность современный патриот. Был патриот за идею. И выполз патриот благоприобретатель.

И первые и вторые — хорошо прописанные портреты в романе И.Кратта.

Вот Баранов, Павел понимают, чем отличается интерес родины от интереса компании. И служат первому и самозабвенно отдают жизни. Прочим подавай карьеры, прибыли, и снова прибыли, и прежде всего прибыли! Что им исчезновение котиков и бобров когда-то, завтра, — эти живут днём сегодняшним. Им подавай выплаты по акциям и обеспечение безбедной беспечной жизни здесь и сейчас, а завтра хоть...

Да им плевать на завтра. Но как смачно в этом плевке звучат у них слова «Родина наше всё!», «Я патриот!» «Радею за общее дело!» и много других слов. Они ещё те говоруны.

Величие страны они всегда проецируют на себя. И только на себя. И проецируют, пропуская сквозь своеобразный внутренний фильтр, как в незабвенной комедии «Свадьба в Малиновке»: это тебе, это мне, это опять мне, это... тебе — не мой размерчик.

Эти патриоты палец о палец не ударят, если не узрят хоть что-то для себя. Хоть сэлфи на фоне волонтёрской активности. Я их зову «покатушечники». Они носятся по просторам родины с выпученными глазами в поисках впечатлений и адреналина. Думаете они задаются вопросом, почему 9-е Мая это праздник со слезами на глазах. Уверен — нет. Сей день знаменателен им тем, что ДПС закроет глаза на их проказы за рулём неприличнодорогих авто. Закроет, потому что само растерялось: флаги чьей победы реют над западными брендами, над головами тех, кто эти ценности боготворит? Такие, если и льют слёзы, то потеряв частное. Кусочек той же родины, удачно откушенной и переваренной в момент лихого дележа.

Неприкрытое лицемерие, учит будущего «патриота» (в кембриджах и гарвардах) делить страну на первый сорт — кому всё можно, и второй сорт — чьё право определяют первые. Право хорошо осознанное ими — первыми — в тех же гарвардах и кембриджах.

Роман И. Кратта заканчивается предсказуемо печально: родина вас не забудет, но произойдёт это завтра или послезавтра, а в данный момент торжествуют другие: не те кто трудились, а те кто присваивал.

Кого воспевают сегодня?