Личность Михаила Скопина-Шуйского долго время оставалась незаслуженно забыта, находясь где-то в стороне от популярных исторических фигур. В правление первых Романовых никакой официальной и значимой хвалы ему не могло достаться по вполне понятной причине – он был верен своему дяде Василию Шуйскому вплоть до самой смерти. Слишком уж рьяно он гонял поляков и "тушинцев" на благо не очень популярного родственника, чтоб остаться в исторической памяти, как национальный герой.
Более поздние дореволюционные историки и публицисты мало-помалу начали раскручивать Михаила Васильевича как эпического героя, начиная с первой трети XIX века. И даже на памятник "Тысячелетие России" молодое дарование смогло попасть. Однако своего монумента ждать пришлось очень уж долго – вся эта добрая тема была прервана 1917 годом, когда Скопин-Шуйский вновь превратился в отрицательного персонажа. Ну а что вы хотели? Когда подавляешь первую в России "крестьянскую войну" имени Ивана Болотникова, волей-неволей станешь прислужником царизма.
Сейчас благо у Михаила Васильевича все складывается неплохо. Куча биографических статей, своя собственная ЖЗЛ-ка и даже четыре памятника уже стоят по городам и селам в районе Твери, Иваново и Ярославля. Что, в общем-то, заслужено.
Карьера Скопина-Шуйского вообще кажется невероятно крутой и умопомрачительной, особенно когда царь Василий позволил тому командовать войсками, а не тусовать при дворе. Начав свой путь с побивания Болотникова, Михаил Васильевич оперативно стал самой удачливой и эффективной боевой единицей среди всех сторонников Василия Шуйского. Поэтому нет ничего удивительного, что именно его отправили в 1609 году на север – договариваться со шведами о вводе добровольческого контингента Якоба Делагарди. Вместе с ним Михаил Васильевич оперативно пробежался от Новгорода до Москвы, разбив поляков под Калязином, на Каринском поле и сняв осаду с Троице-Сергиева монастыря, даже не подходя к нему вплотную. Разве что Тверь взять не получилось, но это все наемники виноваты. Надо было им почаще платить, хех.
Кстати на волне всеобщего воодушевления после побед Михаила Васильевича предводитель будущего рязанского ополчения Прокопий Ляпунов прислал осенью 1609 года в Александровскую слободу послов. В своей невероятно уважительной грамоте он предлагал Скопину-Шуйскому взойти на престол вместо непопулярного Василия Шуйского. Молодой боярин разорвал грамоту, оставшись верным своему четвероюродному дяде. Тем не менее этот эпизод не ускользнул от царя и его братьев, которые, по словам позднего хрониста начали "держать мнение" на Скопина-Шуйского, т.е. испытывать к нему зависть и подозрительность.
Возможно именно это письмо сыграло свою роль в трагической и внезапной смерти полководца. А может это было лишь стечением обстоятельств, где Михаил Скопин-Шуйский пал жертвой придворной усобицы вокруг теряющего популярность и поддержку царя. Итак, что у нас есть на руках? Всего лишь несколько дат и следующих друг за другом событий:
1. 10 февраля 1610 г. – сражение под Дмитровом и поражение Яна Сапеги, из-за чего остатки Тушинского лагеря сделали "бум" и разбежались кто куда. Поляки убежали под Смоленск к своему королю, Лжедмитрий еще раньше скукожился в сторону Калуги и Тулы, а прочие недобитки в лице бояр и прочих уважаемых людей перекатились в Москву. Вскоре после сражения Михаил Скопин-Шуйский получает вызов в столицу для чествования своих триумфов.
2. 12 марта 1610 г. – Михаил Васильевич прибывает в Москву. Судя по всем возможным приятным свидетельствам, народ радуется, столица ликует, а Якоб Делагарди вкрадчиво советует молодому полководцу быть аккуратнее и не принимать у незнакомых людей чаш с вином: "И была в Москве радость великая, и начали во всех церквах в колокола звонить и молитвы Богу воссылать, и все радости великой преисполнились. Люди же города Москвы все хвалили мудрый добрый разум, и благодеяния, и храбрость Михайла Васильевича Скопина-Шуйского".
3. 8 апреля 1610 г. – у князя Ивана Михайловича Воротынского случается пир. Персонаж этот был весьма деятельным и умелым, однако позже он станет одним из тех, кто низвергнет своего родственника Василия Шуйского, а после присоединится к Семибоярщине. Присутствие Скопина-Шуйского на пиру было не просто так – его Иван Михайлович попросил стать крестным отцом народившегося сына. Крестной матерью, кстати, стала дочь Дмитрия Шуйского – Екатерина, в девичестве Скуратова-Бельская. Якобы именно она поднесла Михаилу Васильевичу чашу с отравленным вином. У Скопина-Шуйского внезапно пошла кровь из носа, тот схлопнулся и его унесли лечиться.
4. 23 апреля 1610 г. – "на память великомученника Георгия в последний час ночи" Михаил Васильевич Скопин-Шуйский скончался, из-за чего "черные люди" оперативно пошли громить дворы Дмитрия Шуйского, которого заподозрили в неприятном деле.
Один из иностранцев, бывший в то время в Москве - лютеранский пастор Мартин Бер - писал, что именно "царь приказал его отравить, досадуя, что московитяне уважали Скопина за ум и мужество более, чем его самого". Однако реальных подтверждений тому, что за смертью полководца стоит его царственный родственник.
Если уж начистоту, то даже указаний в сторону его безалаберного братца Дмитрия тоже никаких нет. Да, можно логически провести связку в сторону зависти Шуйских и опасений самого царя в том, что Михаил Васильевич прислушается к советам неблагонадежных элементов, но... Куда более логичной выглядит версия о том, что руку к отравлению Скопина-Шуйского приложил кто-то из гостей или, быть может, сам хозяин пира – Иван Воротынский. Не стоит забывать, что Михаил Васильевич был, по сути, единственным козырем в руках царя, который тому было совершенно невыгодно менять в условиях абсолютной верности племянника. Да, конечно, про письмо Ляпунова тот не рассказал, однако свидетельств, хотя бы косвенно указывающих на готовящийся заговор с его стороны нет. А вот недовольство Василием Шуйским среди боярства очень даже росло. А потому избавить царя от полноценного полководца, при котором, быть может, и Клушинской трагедии не случилось бы – тема хорошая.
На самом деле боярскую угрозу куда точнее считала народная молва, которая после пышных похорон Михаила Скопина-Шуйского вроде как даже отстала от самого царя. Полководца-то в итоге похоронили при всем народе – в Архангельском соборе Кремля, где тому место по всем правилам было заказано. И хотя в "Песне о последовавшем за смертью воеводы князя Михаила Васильевича Скопина-Шуйского" вина за отравление возлагается на Екатерину Шуйскую, виноватыми оказываются именно бояре:
"А и тут боярам за беду стало,
В тот час они дело сделали;
Поддернули зелья лютого,
Подсыпали в стакан, в меды сладкие"
***
"А съежалися князи – бояре супротиво к ним,
Мстиславский князь, Воротынской,
И меж собою оне слово говорили;
А говорили слово усмехнулися:
«Высоко сокол поднялся
и о сыру матеру землю ушибся»".
Вот и получается, что хоть Василий Шуйский и персонаж исключительно отрицательный во всех возможных сочинениях, а беда на Руси все одна – бояре. Думайте.