Начало повести здесь.
Все главы.
За Мостом....Продолжение Часть 2.
Когда Вася с Рыжим преодолели ступеньки, то гость немного опешил. Потому что они попали в не совсем привычную для него обстановку. Он видел подвалы, он видел помещения магазинов и складов, квартиру и комнату в общей, но вот обычную деревенскую хату – нет. Хоть и жил в малоэтажном не очень большом городе. На окраине еще оставались такого рода домишки, но туда Вася никогда не забирался.
Из всего что видел знакомым был только пол из досок. Потому что у Катерины был именно такой. Серафиме когда этажи переделывали линолеум постелили, а у Катерины так оставались широкий доски краской крашенные.
Но он и не знал, что бывают из бревен стены. А окон было больше, но маленьких.
Комната была небольшой, но светлой, за столом с книжкой сидела женщина средних лет. Это Васю как раз не удивило. Раз он видел котят и подростков, то видимо и люди тут разных возрастов. Не попадались откровенно старые, дряхлые кошки, так и его бабки дряхлыми совсем не выглядели. И он сам. Вот это было странно. Но не огорчало ни капельки.. Надо просто перестать удивляться всему подряд, а что-то принимать как должное, как местный порядок. Как то, что на земле летом трава, а зимой снег. Интересно, а будет тут снег? Вася не успел обдумать этот вопрос, потому что, дав себе слово не удивляться, тут же был поражен снова. По комнате кругами, важно и не спеша ходила…ходила…ходила курица! Живая курица. Что это она самая, Василий определил исключительно по запаху, потому что все куры, которых он в жизни встречал были уже в виде подготовленных к готовке тушек…
Вася и представить не могу, что у них, как у других птиц, есть перья и настоящий хвост, а не то…чем его бабушка угощала, называя «гузкой». Что голова есть знал… потому что бабка как-то принесла тушку с головой и лапами, но перья и хвост… - открытие!. Но пахло это чудное существо определенно курятиной. И оооочень вкусно пахло, вкуснее чем тушки из магазина, даже так что с лапами была, хоть Катерина ее и нахваливала.
-Рыжий, кого ты мне привел, мой сладкий? Неужели Вася? – спросила женщина и на ее лице отобразилось сразу две эмоции – печаль и радость. Оказывается и так может быть. Печаль – потому что еще одна жизнь на земле закончилась, и ее дочка наверняка сейчас сильно горюет, радость – потому что пришел от нее некий гонец с вестями, которые должен знать то, что они возможно с Рыжим пропустили и не заметили.
-Василий, не тушуйся, давай знакомиться. Я – Клава. А это, и женщина кивнула на курицу – это Хохля. Все остальные уж и думать забыли, чего возьмешь, куриные мозги, а эта все приходит вот уж какой год. Семь лет прожила, рекорд по деревне! Для курицы это много.Может вот и не забывает, что мудрости набралась. А пес наш, наверное, у соседки загостился, придет и он, балбес. Соседка – та самая самой бабушка, что в детстве и за своей внучкой и за Васенкой присматривала, за двумя подружками. Умерла, когда внучке уж лет 15 исполнилось, а ей 82. В этой семье пес неплохо свой век дожил, был благодарен.
-У нас еще и Коза есть – вставил с гордостью Рыжий.
Коза коза, коза – соображал Вася. Кто такая Коза? Немного похоже звучит на козленочка из сказки…но вроде не то.
Конечно, хозяюшка юная рассказывала ему и про детство свое и живность, про это она что помнила, любила рассказывать. Но всех больше по именам называла, кот думал, что у них корова была, раз молоко наливали Рыжему, отсюда выходило, что Рыжий кот. В общем как-то информация про коз была не освоена им практически.
-Молочка козьего хочешь? – предложили ему угощений.
Молочка он был всегда не прочь. Но это было какое-то другое. Вкусное, но другое. Может райское?
-Это от козы – пояснил Рыжий, оно полезное.
Из всего этого сделал Вася два вывода. Что Коза – это кто-то как корова, но не корову. Живую корову он тоже не встречал. Но ее видел на молочных пакетах и на конфетных обертках. Очень обе бабушки конфеты «Коровка» уважали, правда всегда ели и приговаривали, что не такие как раньше, все равно не такие…По крайней мере он знал, что корова дает молоко, а раз больше на пакете никого не было, значит вот то, что нарисовано – корова. Сейчас с козой немножко начало проясняться, но в целом образ не вырисовывался.
Смахивала больше на теленка она в его фантазиях. В тот день так с этой загадочной молокодавалкой так и не познакомились. Да впрочем он не очень стремился, просто понять бы как выглядит неплохо.
Рыжий будто мысли кота прочитал.
-Мы с тобой на поляну свиданий сгоняем, я тебе со всеми познакомлю!...
Ага, тут еще и какая-то поляна загадочная есть. Вася было начал соображать, а с кем бы не из кошек он там мог бы свидится…но никого и не вспомнил. В детстве в друзьях – одни соседи по подвалу были. От собак бегал. Разве что ворона хромая, она как-то как давай собаку клевать, которая Ваську гнала. За это он разрешал ей есть из своей порции, других котов отгонял. Правда несмотря на хромоту, эта ворона и сама с задачей справлялась. Никто не связывался. Но у нее и имени не было, как и у самого кота, и лапа тут небось в птичьем раю не хромая. Ладно, потом разберется. Рыжий видно все уже давно знает, он научит.
По всему было видно, что новой знакомой, на которую, кстати Василиса была чем-то очень похожа, волосами и улыбкой так точно, не терпится хоть что-то про дочку узнать. Она даже к коту сама руку протянула, погладить. Вася разрешил. Если это мама его любимой хозяюшки, значит ей можно доверять. Его гладили, а он жмурил глаза.
Клавдия знала, что еще пару дней назад эту спинку гладила ладошка ее любимой дочки, шерстка будто бы сохранила, запомнила, донесла сюда тепло ее рук. Даже несмотря на то, что бабушки накануне Васю изрядно затискали. Больше обычного, скажем так. Не их стиле были крепкие такие объятия.
А потом он снова говорил, говорил, говорил…
И откуда-то понимание пришло, что говорить стоит, а о чем лучше умолчать или углы сгладить. Про те слезы, что у Васи были упустил, когда про соседей рассказывал отметил скорее не скверный характер Михаила, а то, что о тихий и не пьющий. Скрыть существование сладкой парочки навеселе было сложно, потому как Рыжий регулярно за хозяйкой подсматривал, но ляпнул, что они безобидные, и мухи не тронут. Чтобы мама не так волновалась, куда ее доченька жить попала. Все рассказывал, как учились они вместе, что на ужин ели, какие передачи смотрели и что на таком чудном телевизоре тонком настольном, название которого Вася даже тут выговорить не смог, хозяйка ему показывала. Даже включала такую штуку, где по телевизору ползает муха, а ее лапой ловить надо. Но Вася сразу понял, что муха эта в телевизоре и ловить предпочитал самых настоящих живых на окне. Да стар уже для детских забав.
Про жизнь в детском доме Вася почти не рассказывала, поэтому тут у кота был пробел в знаниях. Он даже не понял, что тот дом «с витым забором и самолетом над воротами», как называла интернат девушка, это детский дом. Думал, что просто до этого жила в доме с такими вот приметами. У дома напротив тоже своя примета была. Он был из кирпича и кто-то выложил над верхним пятым этажом год строительства дома. Вася не знал, что это там написано, но что это отличает дом от соседних догадался. А вот на том, где Василиса жила был какой-то самолет.
Возможно, Василиса, всем так дом тот описывала, когда что-то из этого времени своей жизни хотела рассказать, не упоминая сиротства. Так что только сейчас Вася и само выражение детский дом познал и смысл его. От Михаила слово созвучное слышал как-то – детдомовка, но оно для Васи ничего не значило и как-то ругательно тогда не звучало. А сейчас он чуть не заплакал. Уж очень ему жалко Васюшку стало. Виделся ему этот дом большим таким подвалом, где сидят люди, как кошки, у которых дома нет (а теперь то он знал что такое дом и все отличия), тесно сидят, в темноте и сырости. А из приходят другие добрые люди кормить. Даже увидел все это так ясно ясно. И совсем скис. Вот появился у Василисы свой дом, появился друг… а теперь там она опять одна. Лишь бы дом не отобрали – вдруг в ужасе подумал Вася, но не стал озвучивать свои страхи.
Что ж так девчонке не везет? Но он и слезы сдержал, и страхи и вопросы. Пусть мама девочки верит, что все, все хорошо, просто замечательно. Теперь они вместе с Рыжим на пару следить станут и что-нибудь вместе да придумают.
-Она же вам привет просила передать! Вам и Рыжему!- как можно бодрее и веселее продолжил Васька.
-Ой ты мой хороший – снова погладила кота по спинке Клавдия.
И тут кот задал вопрос, который вдруг сдерживать уже не мог…
-Баба Сима сказала, что мы умерли, что теперь тут будем… А как же Вася узнает, что я привет передал? А ей от меня обратно можно привет? Уж очень он хотел теперь сказать, что у него все хорошо, чтобы не грустила.
-Тебе в комнату снов надо – вставил свое слово Рыжий. Он почти все время молчал. Пусть наговорятся, им есть о чем.
Несмотря на то, что не все, далеко не все коты здесь осознавали значение слова смерть и понимали, что с ними на самом деле сталось, несмотря на то, что Косматый, а потом уже и Муся пытались им это как-то мягко и по-разному преподносить, а то и вообще умалчивать, некоторые знали правду такой, какая она есть. И не надо было им никаких версий про некое другое место, некий сказочный лес или сказочный сон или еще что-то такое фантазийное. Им просто все объясняли их собственные же хозяева, в данном случае Клава или родные и близкие их хозяев, которые пока остались на земле.
Они умели найти нужные, подходящие конкретной ситуации слова. Но чаще всего все же после того, как их кошки встретятся с Кошачьим Богом. Пусть он первый, так сказать, начнет. А там видно будет, нужна подмога или как.
Но Серафима и при жизни любила быть в разного рода новостях первой, всегда резала правду матку по глазам без всякой на то подготовки. Считала, что хвост, если уж так вышло надо рубить весь, а не по кускам. Когда такое первый раз Вася услышал, аж под диван залез. Хвост рубить? За что? Он у него и так куцый….Но потом оказалось, что это вообще не про хвост, не про него и бояться не стоит. Больше не боялся подобных слов.
Вот Сима в первую же встречу и проболталась, даже Бога опередив.
Как уже знала Муся по личному опыту и общению с Богом, сложность тут главная в том, что у котов несколько жизней, и значит надо исхитриться информировать так, чтобы уличные и несчастные не сочли смерть за благо, пока все жизни не прожили, иначе назад не пойдут, домашние, кому тут быть долго не приняли как наказание, а уж такие, чьи все 9 жизней прожили не потеряли утратили смысл и вкус жизни в новом ее так сказать качестве.
Рыжий точно не утратил. Это не про него. Поэтому Муся слушала и не волновалась за Рыжего
Только подумала – да он, наверное и сейчас где-то тут. И она легко его может позвать, и познакомиться может! И с Васей. По рассказу пока выходит, что он тоже тут задержался.
Обязательно познакомиться. И они ей Василису покажут и всех героев сей повести….
Потом подумала, подумала, подумала, что с котами подружиться бы стоит, раз они такие мудрые и необычные, но вот личную жизнь хозяйки она пока вмешиваться на станет. Потому что нельзя пользоваться тут правом главной и совать свой нос в жизнь людей без слишком весомого повода….
А Бог то все продолжал, задумалась, что не пропустила что-то важное.
Выходило, что известие типа «мы умерли» не стало для нового приятеля Васи откровением, и ухом даже не повел. И какая разница как назвать этот их переход – смертью, путешествием, сном еще чем-то. Суть то одна – так надо, и кто-то тут теперь будет всегда. Вот, например он, Рыжий.
Рыжий даже сам, совершенно сам догадался, что значит все свои жизни уже где-то прожил. И не помнил их вовсе. И зачем ему они, если он помнит свою самую-самую лучшую?
Может и бегали его воплощения, пока кот дрых, по каким-то гостям из комнаты покоя и там он все помнил и был самим-собой, но просыпаясь был просто Рыжим здесь и сейчас.
Муся слушала и опять думала -а чем была плоха эта 9-ая жизнь, чтобы не считать ее лучшей?
Она то знала, что такое лето в деревне, когда ты совершенно свободен и волен, когда можно наслаждаться этой волей и при этом иметь полную миску еды и теплый кров в дождик и на ночь. Она подозревала, что и зимой Рыжий не страдал, спал где-нибудь на печке в тепле и в доме мышей жирных ловил. И прожил так немало лет. И любили его и ласкали. В чем жизнь то не удалась. Да получше чем у многих породистых и городских холеных и балованных.
Опять отвлеклась от сюжета. Что же там дальше? Ага, комната снов, значит…
-Веди скорее, где она эта комната? - засуетился Вася.
-Там очередь! – спокойно продолжил Рыжий…
-Это как? – переспросил новичок.
Само слово было вроде как раньше известно. Он знал, что такая штука есть в поликлинике, за пенсией и в кассу, но в глаза ее как бы не видел. Бабки про нее говорили, но никогда домой не приносили.
-Это когда не сразу ты попадешь туда, а сначала те, кто перед тобой раньше пришел. Вы будете по друг за другом заходить – это называется по очереди, понял?
Не дурак, суть сразу уловил.
-Ну так побежали – засобирался Васька. Сразу просек, что чем раньше придет, тем вероятнее опередит других и очередь не такая большая для него получится.
-Все равно на несколько дней…
-Ну нам же срочно! – удивился Вася. Ну горюет же девчонка, сам что ли не видел?
-Всем срочно. У всех горюют, они сами горюют, разное тут бывает. Без очереди только те, у кого вопрос необычайной важности. И даже если пропустят, не факт, что с первого раза у тебя все как надо сладится и все передашь. Там же не телефон…где позвонили говоришь…
-И не компьютер? Вася даже слово наконец заковыристое вспомнил и как хозяйка через чудной телевизор с подружкой разговаривала. Прямо вот так, сама за столом, а на столе от подружки одна голова в рамочке говорящая. Вася первый раз струсил и спрятался. Потом привык. Может в той комнате как раз так?
Тогда еще тут не было Муси со всеми ее нововведениями с изувечением интернет-жизни бывших хозяев и прочими кружками и секциями, чтением их рассказов о своих ушедших любимцах, стихов для них прочих связывающих воспоминаний, поэтому Рыжий не понял вопроса и нового слова, но держал марку старожила, что знает все весьма профессионально.
-Там сны. Сны и больше ничего, понял?
Тут в их беседу вмешалась Клавдия.
Так уж повелось, что ушедшим людям в сны людей путь не так сложен, как у котов. Должна же быть какая-то справедливость в Раю. Котам больше дано возможностей «подсмотреть», ну а людям путешествовать по снам. Не всегда тоже удается информацию точно донести из-за вселенских помех, не всегда те, кто внизу, ее верно истолковывают или вообще помнят наутро, но в очереди стоять не надо и специальной комнаты нет. Просто надо очень захотеть присниться и без повода не злоупотреблять. И сделать это можно в любое время, не надо обязательно чтобы тот, кто на земле в момент твоего желания спал, сон его нагонит, может не в ближайшую же ночь, но придет. Вселенная сама разберется в срочности. А то и днем кого сморит, если ситуация не терпит промедления. Ну и определенные правила тоже есть. Не звать к себе, как бы ни скучал, если черед человека не пришел… А черед только Господь определить может. Не беспокоить живых по пустячным вопросам со своими советами…
Но просто привет, просто весточка, улыбка там или слова любви – это можно, это не сложно, нет тут резких ограничений.
Конечно же мама снилась девочке все эти годы. Старалась всегда, чтобы веселая и счастливая. Просто дать понять, что видит, помнит, что рядом. Чаще всего в той жизни снилась, когда они были еще все вместе и по-настоящему счатливы.
-Идите ко мне оба на колени, прыгайте и женщина похлопала себя по коленкам…
Вот так…давайте сядем, закроем глаза и представим себе ясно ясно, как мы вот так все вместе втроем сидим.
Коты послушались. Забрались на колени к женщине, а она обняла их и к себе прижала крепче.
Потом Вася вниз побежал, его ж бабушки звать будут, надо теперь им рассказать, что он и Рыжего нашел и маму Васьки.
Как бы то ни было, но в ту же ночь, там, на земле, Василиса увидала во сне в точности ту картину, которую и мама, и коты изображали и представляли. Только глаза у всех были открыты и все улыбались. Даже коты улыбались, почти как люди.
Это была первая ночь, когда девушка крепко уснула и смогла выспаться после ухода кота.
И то ведь каждый шорох, каждый звук в ночи напоминал ей о Васе. Все думала, что это он спрыгнул с окна, это хрустит едой, это лапой чешется, а потом вспоминала, что нет Васи…
Что всего лишь кто-то хлопнул дверью в коридоре, пошуршал пакетом, включил воду..
И слезы сами капали на подушку. Долго долго, до самого рассвета. Она даже свет на ночь не выключала, чтобы каждый отблеск фар проезжающей мимо машины не вырисовывал на окошке знакомый силуэт со сгорбленной спинкой и рваным ушком. Утром грусть по Васе никуда не делась, боль потери тоже никуда не ушла, не проходит такая боль в одночасье, но будто бы в груди перестало что-то давить и сжимать. Теперь ее Васька там не один. С мамой, с Рыжим, им хорошо. Даже Хохля во сне на заднем плане в кадр попала.
Василиса понимала, что если будет коротать ночи в прежнем режиме, то учеба будет даваться ей с трудом. Да еще и работа! После этого сна успокоилась, хоть спать начала лучше. Как тогда в детстве, когда мама стала к ней во сне приходить. Днем душа болела, но день все же день, вокруг светло и ты не одна. И дела разные. А ночь – ночь для сна. И в этом сне иногда, а часто и не надо, можно получить привет о тех, по кому скучаешь и тоскуешь или кто по тебе в ответ. Ей еще предстояло потом таким вот образом и бабу Катю узнать и Серафиму…, но это когда уж сам Васька до комнаты снов добрался, когда подошла его очередь. Главное у него все хорошо!
А значит ей надо успокоиться и жить дальше.
Но пока без кота. Не будет больше никого заводить. Потому что просто не ожидала, что так больно, так тяжело, так ужасно отпускать и терять. Казалось бы, ее потеря в детстве была несоизмерима с этой. Когда маленькая девочка теряет маму. Что может быть страшнее? Котов на земле видимо-невидимо, а мама она одна единственная всем белом свете. Но тогда она была маленькая. А в детстве любые раны, даже самые тяжелые душевные, затягиваются быстрее. Они оставляют шрамы, эти шрамы напоминают о себе подчас всю жизнь, но резкая невыносимая боль в детстве притупляется скорее, потому что это детство и не должен ребенок страдать и мучаться слишком долго. Помнить – одно дело, но не страдать годами так, как в день разлуки.
Теперь Василиса была уже взрослой. Взрослой, когда кто-то свыше уже не щадит твоих чувств и переживаешь все на полную силу, но при этом слишком молодой, чтобы держать удар и пережить с легкостью. Это была первая ее в жизни взрослая потеря. Поэтому и сжималось сердце так сильно.
Больше пока у нее не будет котов. Ни рыжего, ни полосатого, ни черного, ни пушистого, никакого.
До Рождества она не будет даже думать об этом……Такое вот было принято решение.
Она будет как Катя и Сима кормить тех, кто в подвале. Она и раньше им что-то время от времени давала. И какими бы несчастными, какими бы обездоленными они ни казались, как бы ни напоминали ей кого-то из приютского детства и сам приют, к себе никого не возьмет. Боль от ухода, пропажи, гибели кошки в подвале – она все равно боль, но одна на всех. Одна на всех, кто ее знал, видел, кормил, приласкал. И так пережить немного легче, потому что боль делится на множество осколков и все достается по чуть-чуть. И всегда можно тешить себя мыслью, что тот кто пропал не оказался где-то под колесами машин или в зубах, а просто нашел новый дом или своего человека. Отдаешь себе отчет в том, что самообман, отдаешь себе отчет в том, что шансы на это один на тысячу, а то и на целый миллион, но все равно болит намного меньше.
А когда теряешь, отпускаешь своего, личного, любимого, подчас единственного, и вот он тут на твоих руках бездыханный, никакой лучший дом или другого человека не отбредший – вся боль твоя. Вся без остатка. Это ей надо было пережить. Что случилось, то случилось. Но сама мысль о том, что однажды это надо будет пережить снова заставляла отказаться от детской мечты рыжего, да и любого другого цвета.